Червь

— Этот надлом был у Панацеи задолго до беседы с нами, — сказала я.

Это было то, чего Тагг добивался. Втянув в наш разговор папу, он в клочья порвал мою защиту.

— И тем не менее, — произнёс Тагг, откинувшись назад. — Скажите, Денни Эберт, что вы думаете о друзьях вашей дочери?

Папа взглянул на меня, затем посмотрел на директора.

— Я знаю о них меньше любого из вас.

— Это неважно, — сказал директор. — Я просто хочу, чтобы вы дали ответ на простой вопрос. Допустим, мы оба правы. Я и ваша дочь. Допустим, они в точности такие, какими мы их описали. Вы действительно хотите, чтобы они стали тайными правителями этого города?

Папа снова посмотрел на меня.

— Нет необходимости сверяться с дочерью. Я надеюсь услышать ваше искреннее мнение, мнение простого обывателя, мнение того, кто был вынужден жить в этом городе, не имея никакой реальной возможности повлиять на происходящее ни в войнах кейпов с другими кейпами, ни в политике. Вы действительно хотите, чтобы они были во главе?

— Нет, — сказал папа.

Я изо всех сил старалась не показать, как потрясена, но это было как удар под дых.

— Прости, Тейлор, но…

— Они что, действительно настолько хуже чем АПП? Чем Империя Восемьдесят Восемь?

— При них мы… — папин голос затих.

— При них мы могли притворяться, что всё не так уж плохо! — воскликнула я. — Но всё было хуже. Ты знаешь, что они были хуже. Люди, с которыми ты работал, торчки, люди без гроша…

— А это имеет значение? — сказал Тагг. — Тебя не поддерживает собственный отец, почему ты думаешь, что у тебя вообще есть чья-то поддержка?

Я сжала зубы.

— Нет, — сказал отец.

— Хмм? — Тагг приподнял свою кустистую бровь.

— Нет. Думаю, в этом вы ошибаетесь, — сказал отец Таггу. — Поддержка у неё есть. Когда вы напали на неё в школе, там были люди, которые встали с ней плечом к плечу. Честно говоря, я этого не понимаю, я не хочу, чтобы эти люди были у власти, но я вообще не хочу никаких злодеев у власти. Я не понимаю ни контекста, ни политической подоплёки всего происходящего, но я доверяю своей дочери.

— Конечно же, вы доверяете вашей дочери. В этом проклятье родителей, мне это хорошо знакомо.

— Вы хотели услышать моё мнение, — чуть более твёрдым голосом сказал папа. — Вы его услышали. Другие верят в неё. Я доверяю ей, несмотря на то, что не понимаю всего, что происходит. Даже если сейчас мне почти кажется, что я её едва знаю, я смотрю ей в глаза и вижу, что это та самая девочка, которая жила рядом со мной последние шестнадцать лет. С некоторыми худшими чертами, унаследованными от нас с женой, и намного большим количеством лучших.

— Мне любопытно, как долго продержится это мнение, — сказал Тагг. — Ведь у нас осталось, сколько? Три часа и несколько минут? А затем город захлестнёт война, которую она привела в движение.

— Этого можно избежать, — сказала я.

— Если мы поддадимся на твой шантаж, — произнёс Тагг. — Вот только ты мыслишь слишком мелко, Рой. Это общая черта всех подростков, независимо от того, сколько власти они сумели получить. Они ходят в школу и всё, что они видят, это лишь школу и одноклассников. Туннельное зрение. Ты такая же. Ты думаешь о городе, но не видишь, что происходит в мире. Ты не видишь последствий.

— Каких именно?

— Ты лишь на короткий срок усилишь СКП, но что будет в долгосрочной перспективе? Позволить злодеям захватить власть, убрать из руководства СКП людей, начать смотреть на действия злодеев сквозь пальцы? Это обречёт нас всех. А чем ты нам угрожаешь? Это всего лишь один бой. Пускай крайне тяжёлый, но только лишь один. Если нас убьют, если ради того, чтобы нас победить, они превратятся в монстров уровня Бойни номер Девять, даже тогда мы всё равно победим. Твоя сторона выиграет бой, но проиграет войну. А если ты не зайдёшь так далеко? Если мы сохраним возможность восстановиться? Мы встанем, залижем раны, а затем отстроим всё заново.

Тагг свёл руки, подвигал ими, словно изображая чаши весов.

— Один бой, потери в одном районе одного города среднего размера или последствия, которые ударят по всей Северной Америке? По всему миру? Это нельзя даже сравнивать.

Я взглянула на своего адвоката.

— Тебе нечего ответить? — спросил Тагг.

— Кое-что есть, — сказала я.

«Надеюсь».

Мистер Калле взглянул на телефон, затем коротко кивнул мне.

— Что? — спросил Тагг.

— Это уже в новостях, — произнёс мистер Калле.

Тагг и Мисс Ополчение одновременно потянулись за смартфонами. Наверное, я была напряжена не меньше их, когда они разблокировали экраны и открывали новостные сайты. Мисс Ополчение на несколько секунд опередила Тагга.

— Что ты сделала? — спросила она.

— Всё по закону, — ответила я. — Я вполне уверена, всё достаточно законно.

— Что там? — спросил папа.

— Недвижимость, — сказала я. — Кажется, большое количество недвижимости только что сменило хозяина.

— Кто такая Сьерра Кайли? — спросила Мисс Ополчение.

Я делала всё возможное, чтобы удержаться от радостной улыбки. Из всех возможных вариантов, в качестве публичного лица Сплетница выбрала Сьерру. Кого-то, кому я была должна, более чем в одном смысле. Ту, которая, очевидно, следила за недавними событиями и переосмыслила свои изначальные сомнения.

— Без понятия, — сказала я, сохранив непроницаемое выражение лица.

— Не понимаю, — произнёс папа.

— Всё довольно просто, — сказал ему мистер Калле. — Думаю, СКП стало известно, что недвижимость в обширной области вокруг портала в центре Броктон-Бей, до этого принадлежавшая различным лицам и компаниям, только что сменила владельца, оказавшись в руках одного единственного человека.

— И этот человек, очевидно, марионетка злодеев, контролирующих город, — сказал Тагг.

— Меня возмущает подобное утверждение, — сказала я ему, позволив себе немного улыбнуться. — Но было бы забавно, будь это правдой. Возможно, вам даже пришлось бы взять назад свои слова про моё узкое мировоззрение. Ведь там целый новый мир. Если подумать, то это совершенно не узко.

— Ты не настолько умна, как тебе кажется, — произнёс он.

— Вероятно, нет, — сказала я.

— Ты разыграла свой последний козырь.

— А вы вмешиваете мою семью. Помните, как начался наш небольшой конфликт? Вы перешли черту. Чтобы арестовать, вы решили меня раскрыть. Поздравляю, я у вас под арестом. Вы нарушили неписанные правила, потому что вам показалось, что раз вы не кейп, то и соблюдать их не обязательно. Вот только вы забыли, почему они вообще существуют. Правила позволяют игре продолжаться. Благодаря своему существованию, они держат всё на плаву. Нам всем известно, что корабль СКП тонет. Вы не согласны с тем, что я делаю? Ладно. Но я, по крайней мере, стараюсь удержать его на плаву.

— А вы? — спросил папа. Через пару секунд до меня дошло, что он смотрит на Мисс Ополчение.

— Что, я? — ответила она вопросом.

— Вы не проронили ни слова. Вы тут просто на тот случай, если моя дочь начнёт вести себя агрессивно?

— Нет. Она не агрессивна. Не в этом смысле.

— Вам нечего сказать?

— Как бы я ни ценила свободу слова, — произнесла Мисс Ополчение, — я также ценю и право хранить молчание.

— Значит, вы не согласны со своим директором?

— Я этого не говорила. Я просто хочу сказать — тут нет правильного ответа, и я рада, что мне не нужно быть тем, кто примет решение.

— Разве это не трусость? — спросила я.

— Нет. Это вполне по-человечески, не желать принимать сложные решения, — сказала она. Поджав одну ногу, она поставила ботинок на край стула. — И это хорошая стратегия — сберегать силы.