Червь

— Отлично. Так будет проще. Мне хотелось бы провести некоторое время наедине с моей клиенткой. У меня на руках уже есть основная часть бумаг, но если вы предоставите мне ещё что-нибудь, что появилось за последнее время, я буду вам признателен.

— Мы посмотрим, что у нас есть, — сказала Мисс Ополчение. Они с Директором Таггом собрались уходить.

Калле протёр стул там, где на него наступал Тагг, затем сел слева от меня.

— И ещё, директор?

Директор Тагг остановился в дверях.

Мистер Калле указал на одностороннее зеркало, занимавшее одну из сторон комнаты для допросов.

— Это конфиденциальная встреча с моим клиентом. Я никогда не стал бы утверждать, что кто-то в СКП мог бы быть настолько груб, чтобы подслушивать… но давайте никто не будет заходить в ту комнату, хорошо?

Тагг заметно ощетинился и без слов развернулся.

— И выключите камеры! — крикнул мистер Калле ему в спину.

Тагг захлопнул дверь чуть сильнее, чем было необходимо.

— Мисс Эберт, — сказал мистер Калле, не глядя на меня. Он положил папку на стол и начал вытаскивать содержимое. Он закончил с папкой, расположив перед собой бумаги, и занялся бумажным пакетом, вынув из него сэндвич, небольшую картонную коробку с шестью пончиками и маленький термос. Потом он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Наконец-то мы встретились.

Снова эта сверкающая улыбка. Улыбаться подобным образом может только человек, знающий, насколько он привлекателен. Его как будто не беспокоил шрам на лице, он вёл себя так, словно его и не было. Как будто он сам определял то, как все остальные будут его воспринимать.

— Мы можем оставить всю эту обаятельность и перейти к делу? — спросила я, потянувшись за термосом и сэндвичами. — Есть кое-какие ограничения по времени.

Улыбка погасла, и он весь сосредоточился на деле.

— Ограничения? Можно узнать?

— Сейчас час двенадцать. У нас времени до восьми тридцати.

— Очень хорошо. Давайте приступим. Во-первых, хочу кое-что прояснить. Я опытный юрист. Я работал со многими серьёзными злодеями, а также с некоторыми героями, которые сбились с пути. На меня работает целый штат талантливых сотрудников, которым достаточно всего лишь позвонить. Но! — он сделал очень подчёркнутую паузу. — Вы должны знать, что не следует рассчитывать, что я буду представлять вас в суде. Мы проводили пробные слушания, я недостаточно убедителен для присяжных. Во многом причина в этом.

Он прикоснулся к шраму на своём лице.

— Если дело дойдёт до судебных слушаний, я отступлю в тень, — продолжил мистер Калле, — а ваши интересы будет представлять один из моих старших партнёров.

— Ладно, — сказала я. — Это нормально. Не хотелось бы, чтобы дошло до суда.

— Хорошо. С этим можно работать. Тем временем, давайте посмотрим, что против нас есть…

Он перевернул первую страницу одной из аккуратно сшитых стопок бумаги.

— Обвинения… приготовьтесь, но не паникуйте, хорошо?

— Хорошо, — сказала я.

— Десятое апреля, преступное применение парачеловеческих способностей, шестнадцать обвинений в нападении, шестнадцать обвинений в истязаниях с применением парачеловеческих способностей.

Я попыталась вспомнить. Десятое апреля? Когда я только начинала?

— Лун, — сказала я. — Я напала на него и его банду. Они что, всерьёз выдвигают против меня обвинения в нападении на подручных Луна?

— Они собираются обвинить вас во всём, что по их мнению может сработать, в надежде получить хоть что-нибудь. Всё зависит от того, кого они сумеют найти и убедить свидетельствовать против вас — если это не сработает, они снимут обвинение. Возможно, мы сумеем это использовать, или сумели бы, если бы обстоятельства сложились по-другому, и нам потребовалось бы довести дело до суда. Не волнуйтесь. Как вам кажется? Это обвинение может сработать?

— То, что касается Луна — да. Остальное… скорее всего, нет.

— Ладно. Пойдём дальше по списку. Четырнадцатое апреля. Тридцать два обвинения в умышленном нападении с использованием парачеловеческих способностей. Тридцать два обвинения в захвате заложников, технически во внутреннем терроризме, каждое с использованием парачеловеческих способностей. Ограбление с использованием парачеловеческих способностей. Умышленная порча государственного имущества. Нарушение спокойствия.

— Ограбление банка. Я не портила никакого имущества.

— Верно. Двадцать четвёртое апреля? Один случай нанесения побоев.

— Не помню такого.

— Э… Эмма Барнс. Она оказалась…

— А, точно. Да, я помню это. Такое было, но не думаю, что у них из этого что-нибудь выйдет.

— Одна из девочек, участвовавших в травле. Странно, что они тратят своё время, подавая обвинение от её лица. И только в последнюю неделю.

«Должно быть, с ней поговорил Тагг», — я пожала плечами.

— Значит, двигаемся дальше. Случаи, произошедшие в… Галерее Форсберг. Пятое мая. Пять случаев нападения на сотрудников правоохранительных органов. Пять случаев телесных повреждений сотрудников правоохранительных органов, три из них с использованием парачеловеческих способностей.

— Это нападения на героев?

— Нет. Это будут совершенно другие обвинения, и… — мой адвокат пролистал бумаги. — Просто перепроверяю… Тут подозрительное отсутствие обвинений, связанных с вашим взаимодействием с основными героями. Могло быть так, что они всё обсудили и решили, что в этом нет необходимости. Когда кейпы выступают в суде, всё сильно усложняется. Все эти проблемы с раскрытием личности и характера, и, возможно, они не хотели ворошить прошлое… Если дело не в этом, то единственное, что я могу себе представить — это то, что указанные герои просто отозвали все свои обвинения…

Он изменил тон так, чтобы последнее утверждение прозвучало как вопрос.

Я подумала об Оружейнике. Он? Возможно. Но Наручник? Мисс Ополчение? Это было сложнее себе представить. Стражи? Тоже с трудом.

— Я не знаю, в чём тут дело, — признала я.

— Хорошо. Можно будет изучить этот вопрос, если ещё будет время. Опять пятого мая, восемьдесят одно обвинение в умышленном нападении. Всё ещё на благотворительном приёме.

Он приподнял бровь. Я просто кивнула в подтверждение.

— Пропускаем месяц, до третьего июня и у нас… соучастие в одном случае похищения с использованием парачеловеческих способностей. Это была…

— София Хесс.

— Одна из девочек, участвовавших в травле. Вероятно, смягчающее обстоятельство, — сказал он и сделал пометку на полях документа. — Четвёртое июня, вы предположительно замешаны в вымогательстве второго класса с использованием парачеловеческих способностей, в преступном использовании парачеловеческих способностей и неправомерном лишении свободы с использованием парачеловеческих способностей.

— Это… это может и сработать.

— Пятое июня. Государственная измена.

— Государственная измена?

— Это, должно быть, объявление войны правительству Соединённых Штатов Америки.

— Я ничем подобным не занималась.

— Они скажут, что именно это вы сделали, когда захватили территорию. Я ожидаю, что у них уже подготовлены сильные аргументы по этому обвинению. В этот же день, тридцать случаев нападения и избиения. Шесть случаев нападения при отягчающих обстоятельствах с использованием парачеловеческих способностей.

Я кивнула.

— Восьмое июня, восемь случаев нападения с использованием парачеловеческих способностей. Девятое июня, ещё двенадцать. Десятое июня, три случая нападения с использованием парачеловеческих способностей. Один случай нападения третьей степени.

— Верно, — сказала я.

— Тринадцатое, ещё три случая нападения с использованием парачеловеческих способностей.