Червь

— Вроде так.

— Шестнадцатое июня, нарушение спокойствия, порча имущества.

Я кивнула. Дни начинали сливаться друг с другом вплоть до того, что я не могла с уверенностью сказать, к какому событию какое обвинение относилось.

— Семнадцатое, пять обвинений в нападении и избиении. Одно обвинение в нападении при отягчающих обстоятельствах с использованием парачеловеческих способностей. Одно обвинение в преступном вымогательстве.

— Нападение на мэра, — сказала я почти с облегчением от того, что смогла точно указать обсуждаемое преступление.

— И, видимо, на его семью, — мистер Калле сделал паузу, затем продолжил перелистывать подшивку. — Восемнадцатое июня. Уничтожение государственной собственности, четыре пункта. Захват заложников, нападение и избиение сотрудника правоохранительных органов. Девятнадцатое июня, соучастие в другом случае измены. Соучастие в непредумышленном убийстве, девятнадцать пунктов.

Я кивнула. Наша схватка с Драконом перед выборами. Учитывая её реакцию на события в школьной столовой, я почти ожидала, что она отзовёт все обвинения, связанные с уничтожением боевых модулей, которые она за нами послала. Может быть, вышестоящие люди заставили её всё равно выдвинуть обвинения. А ещё и непредумышленные убийства.

— Очевидно, те убийства были инсценированы.

— Нам придётся в этом разобраться. И… это всё, что есть на текущий момент. СКП не поторопилось выслать нам остальное, но Мисс Ополчение должна скоро всё принести. За последнюю неделю было что-то ещё, как я понимаю?

— Ещё больше нападений и избиений, — сказала я, чувствуя себя чуть уставшей. — Смотря какие обвинения выдвинут в связи со школой. Ещё я вроде как всё устроила так, что одна психопатка покончила с собой. Хм. И ещё может быть обвинение в том, что я поместила личинок насекомых в глаза одного человека. В целях самозащиты.

Он даже не вздрогнул при этом.

— Понятно. Какие-нибудь обвинения, которые могут застать нас врасплох?

— Предумышленное убийство, — сказала я. — Сотрудника правоохранительных органов. Мисс Ополчение в курсе, но она не болтала об этом.

— Понятно, — сказал мистер Калле и на мгновенье нахмурился.

— Это был Выверт. Директор Томас Кальверт был Вывертом.

— Ну ладно, — сказал мистер Калле. Он встретился со мной взглядом и улыбнулся. — Верите или нет, я разгребал дела и похуже.

Я не знала, радоваться ли мне такому заявлению.

— Теперь давайте поговорим о наших целях. Для протокола, если мы вынесем это на суд, я думаю, мы могли бы снять большинство из этих обвинений из-за отсутствия доказательств и частичной амнистии, благодаря вашему участию в противостояниях различным угрозам S-класса. Им придётся набрать таких присяжных, которые о вас не слышали, что представляется затруднительным. Для этих людей будет звучать совершенно абсурдно, что шестнадцатилетняя девочка обвиняется в измене и терроризме, особенно после того, как мы уменьшим количество обвинений в нападении и избиении до однозначных цифр.

— Я уже дважды сказала: я не хочу судебного разбирательства.

— Я вас понял, — сказал мистер Калле. — Но послушайте же. Я хочу убедиться, что наши ожидания реалистичны. Теоретически говоря, я думаю, что мы можем устроить так, чтобы вас судили как несовершеннолетнюю. Нарисовать картину того, как затравленного подростка довели до черты, заставили выйти за рамки и, после атаки Левиафана, загнали в некрасивую ситуацию, когда она пыталась защищать людей, а взаимодействующие с ней герои вели себя иррационально. В качестве примера того, насколько агрессивны и безжалостны были СКП по отношению к вам, можно было бы привести необоснованное раскрытие вашей личности.

— А что, если я решу признать вину в обмен на определённые уступки?

— Мы всё равно сможем снять часть выдвинутых обвинений. Но хотя я и уверен, что мы сможем не доводить дело до суда, если вы настаиваете на этой линии поведения, всё равно для вас будут определённые последствия.

— Отлично, — сказала я. — С последствиями я могу смириться. С точки зрения соблюдения ими оговоренных мной условий, есть ли способ сделать так, чтобы они не смогли передумать после того, как получат то, что от меня хотят?

— Мы можем подготовить контракт, но он будет налагать только денежные штрафы, — ответил мистер Калле. — И СКП теоретически может оспорить их в суде, и это без учёта того, что вас могут отправить в Клетку. Думаю, всё будет зависеть от размера штрафов, которые вы сможете на них повесить…

Он замолчал.

Я подумала о Сплетнице.

— Думаю, у меня есть пара идей.

— Прекрасно. Но мне кажется, что лучший способ — это донести договорённость до как можно большего количества людей. Пусть вся страна следит за их соблюдением. Это зависит от того, сможем ли мы поделиться подробностями с широкой публикой.

— Раз так, мы можем переходить к условиям? — спросила я.

— Да, можем. Мне показалось, что у вас есть способность узнавать время?

— Сейчас час двадцать семь. У нас есть шесть часов и три минуты.

— Ну тогда ладно, — на его лице возникло болезненное выражение. — Хорошо, что я сказал своей жене, что не успею на ужин. Я подключу некоторых наших сотрудников. Они смогут принять участие, и, пока мы со всем разбираемся, посадят интерна набирать текст. Ваше положение достаточно шаткое, но если они решат вас подставить, мы сумеем создать для них как можно более тяжёлые правовые последствия.

Чтобы всё сделать и организовать, у нас ушло примерно полтора часа. После этого мне пришлось терпеть двадцать минут ожидания, пока в фирме мистера Калле набрали текст и прислали его нам по электронной почте. Ещё десять минут на то, чтобы мой адвокат сбегал в ближайшую контору по распечатке и принёс готовые бумаги. Затем мистер Калле настоял на том, чтобы всё полностью перечитать. Ожидание становилось почти нестерпимым.

Прошло пятнадцать минут, пока он с мучительной медлительностью, страница за страницей, его вычитывал. Я немного дёргалась каждый раз, когда он останавливался и возвращался к предыдущим страницам, чтобы что-то в них перепроверить.

— Это только основа, — сказал он в итоге.

— Я большего и не ожидала, — сказала я.

— Должен сказать, что мы могли справиться и лучше, если бы нас предупредили заранее.

— Слишком много переменных, чтобы предусмотреть всё наперёд, — ответила я.

— Очень хорошо. Давайте их с этим ознакомим.

Пока мы ждали, когда все соберутся, неторопливо проходили минуты. Директор Тагг, заместитель директора, Мисс Ополчение, Стояк и миссис Ямада… они собрали все силы. Тагг занял место напротив нас, Мисс Ополчение слева от него, заместитель справа.

— Давайте вас выслушаем, — сказал он.

Мистер Калле встал, обошёл вокруг стола и вручил каждому из них копию документа. Только я одна осталась без документа на руках.

— Моя клиентка, Тейлор Эберт, предлагает явку с повинной СКП в отношении отдельных преступных эпизодов. Эта капитуляция и признание своей вины будет транслироваться на местном, национальном или интернациональном уровне, в зависимости от того, какие каналы будут готовы с нами сотрудничать. В обмен на это моя клиентка, Тейлор Эберт, известная как Рой, запрашивает ряд уступок со стороны Протектората, СКП и Стражей.

— Транслироваться? — спросил Тагг.

— Это послужит страховкой для моей клиентки и даст сигнал Неформалам отступиться от агрессивных действий, которые они могут предпринять в отместку за поимку их лидера и друга.

— Верно, — сказал Тагг. — Давайте сделаем вид, что она не замышляла этого заранее. Продолжайте.

— Для начала, оставшиеся члены Неформалов получат смягчение ответственности за прошлые преступления. С принятием той роли, которую Неформалы играют в обеспечении правопорядка среди преступного мира этого города в тех вопросах, где не справляется Протекторат. Группа прекратит подвергаться преследованию и агрессивным действиям со стороны СКП, Протектората и Стражей. Этот факт не только станет достоянием общественности, но и послужит знаком перемирия и позволит обеим сторонам сосредоточиться на несении их обязанностей на службе Броктон-Бей.