Червь

— Принято, — согласилась Цитрин.

— Сделка, которую мы заключили с Балансом, остаётся в силе. Он не покупает территории, держит только то, что даёт ему Сплетница и не расширяет территорию, даже с учётом новых членов.

— Принято.

— Через какое время они получат силы? — спросила я.

— Через два дня. И ещё неделю после этого мы потратим на то, чтобы натренировать их способности и удостовериться, что они соответствуют нашим стандартам. Балансу нравится вручную изготавливать наши маски, выбирать подходящие цвета и имена.

— Не будет ли он против того, чтобы для тренировки разобраться с Зубами? В качестве совместной акции Посланников и Неформалов?

— Я подниму этот вопрос. Почти не сомневаюсь, что он согласится.

— Хорошо, — сказала я и переключила внимание на башню.

Цитрин тоже посмотрела на неё:

— Дверь.

— Ты же слышала, что через два года наступит конец света?

— Да, — ответила она.

— Когда Сплетница открыла портал, она создала путь отступления. Не для нас — для всего мира. Проект здания предусматривает пути для массовой эвакуации, настолько широкие, насколько возможно. Отсюда этого не видно, но на нижнем уровне башни нет дороги или подъёма к порталу. Если с городом договорятся, то сквозь него проложат железную дорогу. И когда с той стороны будут созданы условия, поездам даже не придётся замедляться, чтобы пройти.

— Многие захотят жить здесь ради одной только возможности быстро сбежать, — сказала Цитрин.

— И ещё ради работы, — сказал Мрак. — Обживать новые пространства, исследовать другой мир, изучать различия в видах растений и животных.

— Когда я разговаривала с директором Таггом, — сказала я, — он посоветовал мне подумать о том, что будет через несколько лет. В этом будущем проход будет играть большую роль. Я бы хотела иметь уверенность, что мы останемся здесь, что между злодеями и героями будет установлено перемирие, и что портал будет оставаться путём эвакуации.

— У тебя есть какие-то конкретные предложения, как всё должно быть организовано? — спросил Мрак.

— Есть кое-какие мысли по поводу нашей группы. Но прежде чем вносить какие-либо предложения, мне нужно поговорить с остальными.

— Входят ли Посланники в это видение будущего? — спросила Цитрин.

— Это зависит от Баланса, — ответила я. — Вы знаете его лучше меня. Он благоразумен?

— Нет. Не в том смысле, в котором вы подразумеваете.

Моё сердце замерло.

— Но на него можно положиться, — сказала Цитрин.

— Полагаю, нам придётся, — сказала я, не особенно успокоенная. — Сделай мне одолжение, узнай, с какими паралюдьми он готов работать. Будут новые команды, новые группы. Одиночки. Мы должны установить стандарты, твёрдые правила для всех людей в городе и для членов нашего союза. Я не стану смягчать формулировки. От его ответа зависит очень многое.

— Включая его присутствие в вашей гипотетической картине будущего, — сказала Цитрин.

Я пожала плечами.

— Ты говоришь, что на него можно положиться. Хочется в это верить, и я положусь на него, пока у меня не будет повода передумать.

— Это всё, чего мы хотим, — сказала Цитрин.

— На этом всё? Ты хотела встретиться только ради того, чтобы обсудить найм пятерых новых членов?

— Нет. Вот, держите.

Она вручила мне папку, которая оказалась неожиданно тяжёлой. Я подошла к Мраку, отдала ему досье на пятерых новобранцев Посланников и взялась за изучение папки.

Это был трёхсотстраничный трактат, сшитый по корешку и снабжённый серой обложкой, на которой было написано: «Броктон-Бей: Преступность и общественная безопасность». Я начала его пролистывать, держа так, чтобы Мрак мог читать вместе со мной.

Это было не сочинение, а настоящее техническое руководство. Пошаговая инструкция по приведению города в порядок. Шрифт восьмым кеглем, жирные центрированные заголовки, аннотации, многочисленные ссылки на другие разделы. Но при этом читать было легко, текст просто очаровывал простотой и убедительностью аргументации. Язык был простым, ясным и недвусмысленным, как будто в ней описывалось, как собрать книжную полку. Здесь были даже чётко обозначенные альтернативные пути, описывающие, что делать, если что-то пойдёт не так. Даже принимая во внимание все другие возможности, я полагала, что основной текст был за авторством Баланса.

На первый взгляд никаких убийств, ничего тоталитарного. Это был просто очень детальный анализ различных преступных элементов Броктон-Бей, многочисленных игроков и того, какими способами можно всё согласовать.

— Я это прочту, — сказала я. — И удостоверюсь, чтобы его внимательно изучила Сплетница.

— Хорошо, — сказала Цитрин. — Не трудитесь давать ему ответ. Он уже знает. Никто и никогда не принимает его предложений.

— Мы рассмотрим это всерьёз, — подчеркнула я. — Кто знает? Возможно, Сплетница будет в восторге от возможности обсудить с Балансом некоторые тонкости его плана.

Цитрин выгнула бровь.

— Я скажу ей вести себя хорошо, — сказала я.

— Тогда, полагаю, самое важное мы обговорили. Спасибо, — сказала Цитрин. — Или есть что-нибудь ещё?

— Ничего не приходит в голову, — ответила я.

Она коротко кивнула и направилась к лестнице. Мрак и я остались на месте.

Мы стояли на крыше, там, где нас никто не мог увидеть с земли. Поблизости возвышалась башня портала, вздымающаяся над всеми окружающими зданиями и покрывающаяся едва заметной рябью, когда ветер прокатывался по верхним этажам, где пока не было ничего, кроме полотна и металлического каркаса.

— Так много разговоров о будущем, — сказал Мрак, — и никакой уверенности в том, что оно наступит.

— Оно наступит, — сказала я. — Из всего, что говорила Дина, мы знаем, что какое-то будущее будет. Возможно, оно станет не самым радужным, но люди выживут. Мы ускользнём в другие измерения, лучшие из нас устоят, мы будем медленно подниматься до современного уровня развития, но всё же выживем. Возможно даже, с учётом суперсил, мы найдём обходной путь, и ничего такого не случится.

— И мы приведём Броктон-Бей к процветанию? Осуществим план Баланса?

У меня не было ответа на этот вопрос. Я посмотрела на открытую книгу.

— Ты сомневаешься?

— Сомневаюсь, — сказала я. — Ты никогда не замечал, что каждая сила стремится к насилию? К этому скатываются даже те силы, которые могли бы принести человечеству пользу. Баланс, Сфера, в какой-то степени даже Кукла…

— И ты считаешь, что в этом есть какой-то злой умысел?

— Баланс исходит из предположения, что мир в Броктон-Бей установить в принципе возможно — путём оказания давления на нужные области, продвижения определённых людей, выделения ресурсов на критические направления. Но результат — это словно исполнение желания злобным джинном. Всё либо закончится плохо, либо выявится какой-то подвох. Я думаю, что Сплетнице стоит на это взглянуть. Не более того. Мы должны быть очень осторожны.

— Ты слишком зацикливаешься на словах Тагга, — сказал Мрак.

— Я пытаюсь увидеть всё с точки зрения того, что будет через год или два. Возможно даже, кем мы станем через десяток лет, если нам повезёт, и мы протянем так долго. Какой станет наша команда? Как она будет работать, и как с течением времени изменятся наши личности, как мы свыкнемся с нашими ролями?

— Ещё будет время со всем разобраться, — сказал Мрак.

Я нахмурилась.

— Его не так много, как ты думаешь. Недостаточно даже на первый взгляд. Неформалам надо укрепить контроль над городом, стать неотъемлемой его частью. Это невозможно осуществить, устраивая то тут, то там мелкие потасовки, и не имея возможности победить каждого врага окончательно. Нам нужно, чтобы самые отмороженные и безбашенные враги дважды подумали, прежде чем связываться с нами.