Червь

Наконец, мне показалось, что я закончила. К этому времени руку уже сводило судорогой, и шея затекла. Слишком много времени прошло за письмом на бумаге, прижатой к броне на моём бедре, я долго обдумывала слова, понимая, что не было идеального способа всё сказать.

Я завершила записи словами:

«Я люблю тебя, пап. Прости. Тейлор».

Я достала цветы из вазы и положила их у основания надгробия. Скрутила в трубочку листки бумаги и засунула их в вазу, а затем перевернула её вверх ногами, чтобы дождь не намочил содержимое. Отец будет единственным, кто это прочтёт. Впрочем, если записи увидит кто-то вроде сторожа, я не буду сильно возражать.

Я встала и потянулась. Редли вилял хвостом, глядя на меня, радуясь возможности побегать ещё. Он был счастлив, маленький добродушный пёс. Неужели Рейчел послала его со мной, учтя его характер?

Я задумалась, что бы ещё сказать маме, но иллюзия была разрушена. Решение было принято, и оно было не из тех, которые я была готова принять, когда покидала штаб СКП. Разговор помог очистить мысли. Чувство потерянности и разочарования было уже не таким сильным. Мне удалось записать объяснение для отца. Пожалуй, не такое длинное или углубленное, как он заслуживал, но всё же объяснение.

— Спасибо, что выслушала, — сказала я, хорошо понимая, что её здесь не было, что на самом деле она не слушала. — Я буду занята, так что, наверное, не смогу заскочить в ближайшее время. Извини.

И я ушла, высоко подняв голову и чувствуя комок в горле. Я решилась. Имаго 21.03¶

База Регента была охвачена масштабной реконструкцией. Снаружи здание выглядело обыденно и непритязательно, но интерьер превращался в нечто разительно другое. Пол и стены были покрыты каменной плиткой, по обе стороны дверного проёма стояли костюмы рыцарей в средневековой броне, на одном краю комнаты висели богато украшенные люстры, каждая секция которых была тщательно укутана пузырьковой плёнкой.

В дальнем конце комнаты находилось возвышение, высоченный подиум с лежащим на боку троном. В комнате работали четверо человек. Нанятые Сплетницей рабочие, которые уже давно на неё трудились и получали достаточно, чтобы держать рот на замке. Двое работали на стенах, один — на полу, а четвёртый подготавливал трон к установке на возвышении.

— Нашёл, — сказал Регент. Он поднял свой скипетр, бросил его в воздух и подхватил за рукоять после того, как тот дважды перевернулся в воздухе.

— Осторожно, — поморщилась я. — Ты ведь не хочешь поймать не тот конец и вырубить себя?

Он лишь усмехнулся.

— Сейчас же день! — пробурчала Чертёнок. — Какого хера мы делаем это посреди дня!

Мы вышли на улицу, где нас ждал Атлант. Жук поднялся в воздух и полетел за нами, волоча ногами по земле.

— Какая тебе разница? — спросила я. — С твоей-то силой всё равно.

— Это же дело принципа, — сказал Регент. Он быстро шёл, чтобы не отстать от Чертёнка, Атланта и меня. Несмотря на всё, что мы пережили, он не слишком много времени уделял физическим упражнениям и вообще слабо заботился о своем теле, так что теперь пыхтел сзади, пытаясь не сбить дыхание. — Подобные вещи следует делать под покровом ночи.

Я покачала головой:

— Сейчас идеальные условия. Не ограничивай себя, пытаясь подстроиться под стереотипы. Держи в голове цель, смотри на всё через призму этой цели и ищи, как добиться того, чего хочешь. Если они думают, что знают тебя, бей с неожиданной стороны. Если ждут хитростей, действуй напрямую.

— Кажется, это целая куча работы, — сказал Регент. — Постоянно думать обо всём таком. Ты когда-нибудь вообще отдыхаешь?

— Либо ты сделаешь такое мышление частью тебя, теряя немного сна в процессе, либо так и не сможешь расслабиться, — сказала я.

— Звучит совсем не прикольно, — сказал Регент.

— Если бы захватить город было лёгким делом, куда больше людей справилось бы с этим, — сказала я. — Это работа. Всегда нужно делать больше, независимо от того, разбираешься ли ты со своими врагами, имеешь дело с подчиненными или договариваешься со своими союзниками. Если ты обнаружишь, что у тебя есть свободное время, то ты, вероятно, лажаешь.

— Или! — сказал он, поднимая палец, — я мог бы перепоручить всё это прислужникам.

— Это путь, ведущий к поражению, — сказала я ему.

— Мой отец справлялся.

«Сердцеед», подумала я, вспомнив его снимки, ходившие по интернету. Благодаря обширному личному гарему, у него было множество женщин, буквально дерущихся ради возможности угодить ему и прославить его. «Его девочки», как Регент называл их, делали множество фотографий. На каждой из них был человек тридцати–сорока лет, в зависимости от даты съёмки, с чёрными волосами и короткой бородкой. Он неизменно сидел или возлежал на кушетке или кровати, часто с голым торсом, с несколькими женщинами в пределах видимости. Он буквально излучал уверенность и грубую сексуальность, томный, скорее тощий, чем атлетичный.

Я могла представить себе аналогичные фотографии Регента. Значительно старше, чем сейчас, со взрослым телосложением и ростом, окружённый не одними только женщинами, а вообще людьми, которые стали его инструментами. Кейпами, которых он взял под контроль, людьми, по которым плакала Клетка или заслужившим долгие или пожизненные тюремные сроки, но всё же людьми. Регент, вальяжно развалившийся на своем троне, тоже ублажаемый прислужниками, хотя и совсем не так, как его отец. Сцена не излучает сексуальности, здесь совсем другая доминирующая тема. Его кормят, омывают и одевают полдесятка пар рук, работающих в унисон. Регент контролирует людей настолько абсолютно, что ему, фактически, приходится ублажать себя самому. Фарс. В каком-то смысле почти полная противоположность своего отца, но по своей сути такой же нарцисс.

Эта идея тревожила меня больше, чем я готова была признать. Я беспокоилась, но не могла сформулировать, почему. Разве я не хотела, чтобы он стал таким? Хотела. Я правда хотела, чтобы он был сильным, а именно таким он и станет, учитывая его личность и силы. Я правда хотела, чтобы он обустроил своё логово так, как оно сейчас и выглядело. И здесь неизбежно будут люди, находящиеся под его контролем, и затраты многократно окупятся, если они помогут создать ему определённый образ.

Может быть, отчасти я беспокоилась из-за того, что среди людей, которые ублажали все его капризы, я легко могла представить себе Чертёнка.

Мне нужно поговорить об этом с Мраком.

— Что-то ты затихла, — сказал Регент.

— О! — Чертёнок встряла между нами, схватив меня обеими руками. — Он выиграл спор?! Скажи, что он выиграл спор!

— Мы же обсуждаем, а не спорим, — ответила я.

— Люди всегда так говорят, когда проигрывают, — сказала она.

Я проигнорировала её:

— Мне просто интересно, Регент… Ты действительно хочешь следовать по стопам своего отца?

Он отвернулся от Чертёнка и меня, нарочито любуясь окружающей архитектурой, и ответил далеко не сразу:

— Ты умеешь подкинуть немного говнеца.

— Только когда это необходимо, — сказала я, слегка удивленная реакцией.

— Бля, — сказала Чертёнок, отпустив мою руку. — Нам, двум младшим членам группы, сейчас просто необходима небольшая победа. Нужно всем доказать, заработать побольше ачивок.

— Потому мы и здесь, — сказала я. — Если всё пройдёт гладко, сегодняшний день послужит нескольким задачам, в частности, я хотела посмотреть, как вы двое работаете.

— Чу́дно, — вставил Регент, бросив взгляд на Чертёнка. — Мамочка за нами присмотрит и убедится, что мы всё правильно сделали.

— Для любого из наших врагов, имеющих хоть немного здравого смысла, вы двое — самые пугающие члены Неформалов, — сказала я. — Давайте сосредоточимся на том, чтобы это использовать.