Червь

— Я уже использую, — сказала Чертёнок.

— Скорее всего, — ответила я.

— Ты думаешь, что проблема именно во мне, — сказал Регент. — Ты попросила нас прийти, чтобы научить запугивать людей, но Чертёнок и сама справляется, значит, дело во мне.

Я подавила вздох. Ох уж эти двое.

— Не только в тебе. Чертёнок потрясающе запугивала людей, устраивающих беспорядки на территории, которую она делила с Мраком. Теперь она заслужила собственную территорию, и то, что там она не давала Валефору и Элигосу разгуляться — это хорошо. Но ей не навредит услышать объективное мнение и узнать, как делать это ещё лучше. Даже я слушаю отзывы Мрака и Сплетницы.

— Я многогранен, — сказал Регент. — Оцени меня по заслугам.

— Я и не говорю, что ты не способен. Я лишь хочу сказать, что всегда можно улучшить результат, — ответила я.

Регент подбросил скипетр в воздух и поймал его. Меня раздражала мысль о том, что он может случайно ударить себя и вырубиться, а случайный свидетель заснимет это на видео. Он знал, что это меня раздражает, и поэтому, несомненно, это была осознанная попытка достать меня. Я постаралась не замечать его выходки.

Я подумала о том, что делала Чертёнок на территории Мрака. Кое-что рассказал мне Мрак, кое-что я услышала от людей, которые бывали там. Ни один из членов нашей команды не сформировался как зрелая личность. Мы всё ещё искали свою дорогу в жизни, выясняли роли, которые мы хотели и должны были исполнять, меняли наши образы.

Кем станет Чертёнок через пару лет? Возможно было странно думать о будущем, с учетом описанных Сплетницей вероятных исходов для мира, но крайне глупо пустить всё на самотек только из-за потенциальной возможности наступления конца света. Я видела, как Чертёнок превратилась из второстепенного члена группы, пытающегося найти своё место, в небольшой кошмар для своих врагов. Во время схватки с Ехидной она легко побеждала клонов супергероев, была бесстрашной и безрассудной, и вполне могла свернуть в сторону более кровавого пути.

Станет ли Чертёнок киллером? Станет ли она в восемнадцать–двадцать лет леденящим ужасом противников, будет ли она равнодушно и беспощадно устранять цели, не имеющие даже понятия, от чего нужно беречься? Если Сплетница уничтожит все письменные упоминания Чертёнка, если мы примем меры, чтобы воспрепятствовать попыткам отследить её с помощью видеокамер и подобных устройств, кем станет Чертёнок?

Регент, вполне возможно, станет преемником Сердцееда, а Чертёнок — убийцей с огромным списком жертв за плечами. Даже наверняка.

Я не знала точно, что с этим делать. Насчёт Чертёнка можно было поговорить с Мраком, но Регент…

Я продолжала размышлять насчёт Регента, пытаясь найти аргументы, которые смогут убедить его, когда меня отвлекли. Мой рой заметил множество небольших перемещений, похожих на полет листьев на ветру.

Вот только осень наступит через несколько месяцев, вокруг мало деревьев, а ветра и вовсе не было.

— Нашла их, — сказала я.

— Кого? — спросил Регент.

— Приют. Падшие будут поблизости. У нас тут готовая к бою Розария. Нимб, насколько я вижу, не в воздухе, так что они, определённо, приготовились к бою. На твоей территории, — сказала я, пристально посмотрев на Регента.

— Я мог бы что-то сделать, если бы Сплетница сначала позвонила мне.

Я отступила к зданию, отправляя на разведку большее число насекомых.

— И что ты бы сделал?

— Дождался бы, пока они закончат разбираться друг с другом, и пришёл бы за оставшимися.

— В этой идее множество изъянов, — сказала я.

Он пожал плечами:

— У меня гибкий подход. Что-нибудь придумал бы.

Чем больше я обдумывала это, тем меньше мне казалось, что на самом деле это могло сработать. Чересчур простое решение.

У меня зрело подозрение, что Регент хотел быть у власти исключительно ради того, чтобы быть у власти. Из-за этого его положение было неустойчиво, поскольку он мало что делал для его сохранения. Если он всегда будет так действовать, то заслужит репутацию не кого-то грозного, а, скорее, гиены, которая охотится только на слабых.

— Так… если победит Приют, они арестуют и отправят в тюрьму Валефора или Элигоса, а затем уйдут. А что бы сделал ты?

— Не знаю. Нужно увидеть ситуацию самостоятельно.

— А если победит Валефор, что тогда? Падшие слишком опасны, чтобы к ним приближаться.

— Опять же, я не знаю, — сказал он и бросил взгляд на Чертёнка. — Кажется, сегодня будет тот ещё денёк.

Я нахмурилась.

Розария была далеко, но её силу нельзя было с кем-то спутать. Насекомые, которых я усадила на автомобиль, были рассеяны в воздухе, подняты тонкими как бумага пластинками из нержавеющей стали и стекла. Я приказала им бороться, вернуться к машине, чтобы исследовать процесс работы её силы, и наблюдать, как новые частицы вздымаются в воздух и окружают героиню. Я знала о ней по онлайн-статьям и нескольким видео, но сейчас видела силу воочию. Могли обнаружиться подробности, которые понадобятся, если придётся с ней драться.

Через три-четыре секунды машина исчезла, рассеявшись в воздухе в виде вихря, состоящего из невероятно тонких и лёгких хлопьев материала, которые закружились вокруг неё, словно торнадо.

Она подняла руку в перчатке, покрытой жёсткими металлическими то ли перьями, то ли чешуйками на краях. Буря из лепестков изменила направление и интенсивность, хлопья полетели вперёд. Несколько насекомых погибло, когда некоторые особенно быстрые чешуйки столкнулись с ними. Буря из мелких, хрупких лезвий. Большинство лепестков на деле отскакивали от ос, шмелей и тараканов. Мне пришло в голову, что убийство человека при помощи этой силы займёт массу времени.

Однако я поняла, что ошибалась, когда лепестки срослись вместе, образуя автомобильное колесо на высоте трёх метров. Человек внизу прыгнул в сторону, чтобы избежать удара. Я осознала, что это Элигос. Сегодня он не надел костюма Губителя. На нём было что-то похожее, но в другом стиле. Когда в воздухе по очереди появились остальные колёса, ему пришлось отпрыгнуть ещё несколько раз.

— Мы переходим в нападение, — сказала я. — Если Приют или Падшие одержат победу, мы не сможем стать хозяевами положения.

— Ударим их в спину, — сказал Регент.

— Лучше предостеречь их чуть заранее, чтобы это не был удар в спину, — ответила я.

— Ты разве не понял? — сказала Чертёнок Регенту, изображая снисходительность. — Не будет считаться, если мы не разобьём их максимально трудным способом.

— Это будет не так уж трудно, — ответила я и закрыла глаза. — Сосредоточьтесь. Розария. Разрушение и воссоздание материи, слабый телекинез созданных обломков. Она, видимо, умеет разрушать вещи и воссоздавать их так, что они упали кому-нибудь на голову.

— Ерунда, — сказала Чертёнок.

— Элигос управляет ветром, создаёт лезвия из телекинетически изменённого воздуха, которые растут по мере движения и бумерангом возвращаются к нему.

— Тебе лучше удастся с ним разобраться, — сказал Регент.

— Скорее всего, его ветер помешает насекомым. Мы справимся с ним вместе, одним-двумя ударами.

— Точняк.

— Нимб умеет создавать особое кольцо. Что-то похожее на Солнышко. Но оно не обжигает. Это обруч с острым краем, и по сути это генератор силового поля, который может испускать лазерные лучи.

Вдали, Розария перегородила путь Элигосу, воссоздав два грузовика и заблокировав ими дорогу.

— Я займусь Нимбом? — спросил Регент.

— Давай. Остаётся Валефор. Его возьму я.

Я замолчала, выдвигая рой на поле боя.

Чтобы добраться до территории Регента, я использовала Атланта, и ещё немного пришлось пройтись. На протяжении всего пути я собирала насекомых и вязала шёлковые нити.