Червь

Возникла пауза. Дракон посмотрела на Отступника.

— Не будет? — уточнил Отступник.

— Нет. Мы установили контакт с человеком, который доказал свою способность использовать технологии Дракон. Он считает, что достаточно подготовлен и даже готов занять пост Дракона в случае её отставки или отсутствия.

— Святой, — сказал Отступник. — Вы говорите о предводителе Драконоборцев. Наёмных уголовников.

— Первоочередной задачей для меня всегда была и будет защита людей. Если ради безопасности почти всего мира, которую обеспечивает Клетка, нужно будет обратиться за помощью к негодяю…

— Известному убийце, — сказал Отступник.

— Я бы не разбрасывался обвинениями, — почти прорычал Тагг.

— Даже к известному убийце, — продолжила шеф-директор так, как будто её и не прерывали, — то я без колебаний это сделаю.

Отступник взглянул на Дракон.

— Вам обоим предстоит решить ещё одну дилемму, — продолжала шеф-директор. — Что, по-вашему, произойдёт, когда появится следующий Губитель? Учитывая блестящий ум Дракон и аналитические технологии Отступника, я полагаю, что вы уделили этому вопросу некоторое внимание. Что произойдёт без участия Протектората?

Суинки внимательно изучала пару, пытаясь понять их реакцию. Их обоих было трудно раскусить, даже если бы не было брони.

— Всё обернётся плохо, — сказал Отступник, — Будет плохо, даже если допустить, что сегодняшний Протекторат будет скоординирован и достигнет пика боеспособности.

— Мы не можем позволить себе нести потери, — сказала шеф-директор. — Вам известно это так же хорошо, как и мне. А теперь скажете, что компромисс невозможен.

Дракон повернулась к Отступнику, медленно и осторожно, положила руку ему на плечо.

— Мы примем участие в следующей битве, — сказал Отступник. — А потом мы уйдём.

— Думаю, это приемлемый компромисс.

«Этот случай, — говорил журналист, — указывает на нечто совершенно другое, на фатальный дефект системы, последнее и самое крупное свидетельство движения Протектората к краху…»

— Слишком напыщенно, — с усмешкой прокомментировал Джек. — Но в целом, мне нравится. Чудесно.

Крюковолк, вышагивающий на противоположной стороне от телевизора, что-то проворчал в ответ.

Ампутация согнулась сбоку от машины. Положив руки на бёдра, она смотрела, как Бласто переключает блокировку храповика в основании высокого чёрного рычага. Его движения были дёрганными, поскольку выполнялись под принуждением нескольких внутренних и внешних механизмов.

«Протекторат отказался от комментариев и в свете последних событий и обвинений в сокрытии неблагопристойных секретов, их молчание наводит на определённые мысли».

— Почти готово, — пропела Ампутация, — Крючок, ты следующий.

Крюковолк посмотрел на неё, затем на устройство.

— Только не говори, что испугался, — сказала она насмешливо.

— Не этого… Я пытаюсь понять, тем ли путём мы идём.

— Считается, что я приведу к концу света, — сказал Джек, всё ещё глядя в телевизор. — Но на мой вкус это как-то пресно. Я хотел бы всё ускорить, добавить немного драматизма.

«…события в старшей школе Аркадия наверняка привлекут внимание всей Америки. Мы, общество, хотим ответов. Смерть Викария обозначила конец Золотого Века, конец эпохи, когда от всех и каждого, получивших суперспособности, ожидалось, что они станут героями. И даже те, кто, получив способности, работал в бизнесе или общественной деятельностью, были названы Бродягами…»

Ампутация взяла Крюковолка за руку и усадила его в кресло. Она отступила на шаг, оглядывая устройство, которое освещалось маленькой настольной лампой и тусклым свечением монитора — островок света посреди широкой распростёршейся тьмы. Стол, двигатель и технарские кресла, окружённые абсолютной, гнетущей темнотой.

— Что-то не сходится, — сказал Крюковолк, — не могу сказать почему. Мысли всё ещё затуманены.

Ампутация нажала на кнопку, и ожили мигающие огоньки, загудел двигатель, набирающий обороты. В мерцании огней стало возможно разглядеть отблески окружения. Стекло и провода.

— Лучше бы Рагнарёк, чем…

Ампутация потянула белый рычаг, и голос Крюковолка смолк. Мигание огоньков прекратилось, и комната опять погрузилась во тьму.

Джек вздохнул.

«…угрожает стать подобным случаем…»

Ампутация перешагнула тело мёртвого технаря в лабораторном халате и остановилась перед Джеком.

— Раздевайся.

Джек стянул рубашку, затем штаны и трусы. Тяжёлые лезвия, болтавшиеся на его ремне, падая на кафельный пол, неприятно зазвенели.

— И прикройся, — сказала Ампутация, отводя глаза. — Стыдно! Ты в компании ребёнка, и девочки к тому же!

— Ужасно извиняюсь, — сказал Джек с изрядной долей сарказма и закрылся ладонями. Затем сделал шаг назад, сел и откинулся на наклонную поверхность сиденья. Холодно.

«…предельно ясно. Событие, которое произошло сегодня, изменит отношения между героями, злодеями и гражданами. И теперь от их решений будет зависеть, приведут ли эти изменения к лучшему или к худшему…»

Репортаж закончился, и телевизор снова показал ведущих новостей, сидящих за столами.

— Много о себе думает, не так ли? — спросил Джек.

— Любит слушать собственный голос, — ответила Ампутация. — А ты как думаешь, что будет? Всё изменится к лучшему или к худшему?

Джек улыбнулся.

— Это предопределено? — спросила она. Она нажала на кнопку, и огоньки снова замерцали.

— Думаю да, — заметил Джек. — Но почти надеюсь, что всё обернётся хорошо.

Огоньки мигали всё яростнее, сейчас длительность вспышек начала совпадать с периодами темноты. И в этом прерывистом свете Джек видел всё большую и большую часть окружающего пространства.

Ряд за рядом стеклянных ёмкостей, выстроенных в подземном зале, каждая достаточно велика, чтобы вместить взрослого человека, несмотря на то, что сейчас в них находились только зародыши. Все были подписаны. В одном ряду стояли баки с надписями «Краулер», «Краулер», «Краулер»… десять раз. В следующем ряду десять подписей были «Сибирь». В следующем за ним десять повторений слова «Хохотун».

Каждый ряд ёмкостей был предназначен для одного из членов Девятки, прошлого или текущего, за исключением Джека и ещё одного.

— Больнее падать? — спросила Ампутация.

— Именно, — ответил Джек. Он посмотрел на отдельно стоящую ёмкость и почувствовал, как чуть ускорился его пульс. Она была единственной, которая стояла отдельно. «Серый мальчик».

— Думаю, скоро узнаем, — сказал он, повысив голос, чтобы быть услышанным за воем двигателя.

Ампутация только захихикала. Она обеими руками потянула переключатель, и комната погрузилась во тьму и тишину. Интерлюдия 20.y (Баланс)¶

При других обстоятельствах Баланс подумал бы, что место было выбрано для проведения этой небольшой вечеринки только лишь ради того, чтобы вызвать его раздражение.

Хотя почему при других, тут как раз такие обстоятельства. Сплетница. Она наверняка может сделать что-то подобное, именно чтобы поддеть его.

Галерея Форсберг. Здание когда-то было прекрасной конструкцией из стекла и стали, хотя и удручающе асимметричной. Теперь же тут были руины. В первоначальной планировке не было ни принципов, ни порядка, и ориентироваться здесь было весьма утомительно.

Справа от лестницы, по которой он поднимался, оказалось выступающее в сторону от основного здания шестиэтажное крыло, настоящая архитектурная опухоль. После нападения Птицы-Хрусталь, всё стекло, оставшееся в здании, было рассыпано по полу, словно иней. Отвратительный нарост на фасаде здания тоже был поврежден, но скорее взрывной волной, чем самим разлетающимся стеклом. Последующие попытки укрепить фасад сделали его ещё более мерзким.