Червь

— Скорее всего, так и есть, — ответил Отступник. Он вместе с Драконом стоял у конца длинного стола.

— Если бы вы прервали трансляцию и стёрли записи с телефонов, у нас было бы время, чтобы разгрести последствия.

— Мы не станем игнорировать первую поправку, — сказал Отступник.

«…СКП и Протекторат отказались от комментариев и в свете того, что сегодня произошло, их молчание настораживает — продолжался репортаж. — Броктон-Бей стал последним и самым крупным отражением проблем, встающих в эту новую эру перед миром и, возможно, также и отражением его надежд…»

— Обычно ты гораздо способнее, Дракон, — сказала Суинки, — настолько, что я задаюсь вопросом… не подтолкнула ли ты события в этом направлении?

— Если вы попробуете повесить вину на нас — вас ждёт неприятный сюрприз, — отрезал Отступник.

«Этот случай, — говорил журналист, — указывает на нечто совершенно другое, на фатальный дефект системы, последнее и самое крупное свидетельство движения Протектората к краху…»

Директор Тагг, преемник Суинки, поднял пульт и вырубил звук.

Отступник переступил с ноги на ногу и заложил руки за спину. Каким-то образом его поза излучала самодовольство.

Суинки оглядела всех сидевших за столом людей: мистер Тагг, директор СКП Броктон-Бей, директор Армстронг из Бостона, директор Уилкинс из Нью-Йорка — собрались все. Напротив неё сидел мистер Кин. Камера, установленная на столе, передавала видео встречи шеф-директору СКП, находящейся в Вашингтоне.

Видимо, никто не хотел отвечать Отступнику, некоторые молча уставились на него, остальные смотрели на висящий на стене телевизор.

— Хотела бы вам напомнить, — произнесла она, — что вы сейчас под строгим испытательным сроком, на условиях, на которые вы подписались.

— Совершенно верно, — сказал Отступник, — Арестуете меня за неподчинение? Или вам нужно что-то более весомое?

— Попробуй и узнаешь, — ответил директор Тагг.

— И что тогда случится? Отправите меня в Клетку? — спросил Отступник.

Вопрос был плохо прикрытым напоминанием о том, что это Дракон обслуживала Клетку и управляла ею.

Эмили Суинки поймала себя на том, что не может определить, что испытывает — тихий ужас или самодовольство. Она ведь их предупреждала. При каждой возможности сообщала о своих опасениях через каналы, которые Дракон не должна была отследить. Но всякий раз, как она поднимала вопрос о том, что случится, когда Дракон погибнет в битве или обернётся против них, от неё отмахивались и не замечали.

— Я хотела бы услышать ответ Дракон, — сказала Суинки.

Дракон повернула голову и посмотрела на неё, лицо было спрятано за ничего не выражающей маской и матовыми непрозрачными линзами. Что-то в её движении было неправильно. И движение, и последовавшая тишина вызывали странное беспокойство.

— Молчание? Нечего сказать?

— Последствие нашего недавнего визита в Броктон-Бей, — сказал Отступник. — Надеюсь, через пару дней ей полегчает.

«Любопытно», — отметила Суинки, обратив внимание на оттенок чувств, с которым тот произнёс это простое утверждение.

Словно желая поскорее сменить тему, директор Армстронг сказал:

— Мистер Кин? Ваши соображения? Как это повлияет на ваш департамент?

Суинки переключила внимание на этого человека. Раньше она сталкивалась с ним не часто, но он быстро заслужил её уважение. Он не был директором, скорее посредником между Протекторатом и различными другими командами супергероев по всему земному шару. Он отвечал за переговоры и договоры, присматривал, чтобы все команды придерживались одинаковых правил, и в чрезвычайных ситуациях координировал совместную работу всех групп.

— Это катастрофа, — сказал Кин. — Я смогу немного сгладить ситуацию, предложить помощь, манипулировать доступными грантами, но не смогу ничего построить на фундаменте, которого нет.

— В чём заключается самая большая проблема?

— Первым на ум приходит Имперский союз Китая. Масти и Королевская рать будут сотрудничать, потому что иначе не могут. Насчёт команд Америки могу сказать, что всё зависит от конкретных случаев. Но сейчас мы в середине переговоров с ИСК, и это плохо на нас отразится. Если только сейчас мы не найдём точку опоры и в следующем большом событии не покажем себя с лучшей стороны.

Следующее большое событие. Это заставило всех задуматься.

— Кое-что следует поменять, — сказал Отступник.

— Почему-то, Колин, — ответила Суинки, — мне кажется, что мысли о том, что именно следует поменять, у нас очень разные.

— Скорее всего, — сказал он твёрдым голосом. — Однако по многим причинам это стало для нас последней каплей. Мы продолжим сотрудничество только при выполнении определённых условий.

— Отступник, — прервал его Тагг. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

«Он жёсткий человек, — подумала Суинки. — Армия, СКП, командир отряда, генерал, но не политик. Иронично, что они оба такие бараны».

— Директор Тагг, вы вызвали меня как консультанта, так что позвольте дать совет.

Тагг повернулся к ней.

Она продолжила:

— Этот вариант нравится мне не больше чем вам. Но прежде, чем сходу его отвергать, давайте выслушаем условия Отступника.

Директор Тагг ничего не ответил, однако молча повернулся к Отступнику.

— Мы с Дракон подробно всё обсудили. Необходимо, чтобы присутствующие директора приняли на себя ответственность за инцидент в школе, и нам нужно навести у себя порядок — провести тщательное внутреннее расследование биографий всех заметных членов СКП. Мы не можем работать как раньше, когда над нами маячит призрак Котла.

— Ты хочешь, чтобы мы уволили неизвестно сколько работников СКП именно тогда, когда мы пытаемся бороться за то, чтобы сохранить свою численность? — почти ошеломлённо спросил Тагг.

— Одновременно мы должны освободить кейпов от обязанностей, — сказал Отступник. — Нелепо пытаться ограничить утечки и контролировать потоки информации cо столь малым количеством работников. Дракон выражала беспокойство и говорила, что нам надо было сделать это раньше, и мы договорились между собой о том, что сегодня в полночь любая цензура прекращается.

Тагг встал с кресла, открыв рот, чтобы что-то сказать…

— Я согласна, — успела опередить его Суинки.

Головы повернулись.

— Это пустая трата ресурсов, — сказала она, — и нам действительно нужно навести у себя порядок.

— У тебя нет должности, которую ты можешь потерять, — ответил Тагг.

— Я бы и так её не потеряла, — возразила она, — у меня не было связей с Котлом.

Кин хлопнул в ладоши и улыбнулся.

— Хорошо сказано. Если мы с ними не связаны, нам нечего бояться.

— Вы понимаете, что они делают, а? — спросил Тагг. — Как мы проведём такое расследование? Только если Дракон натравит свой ИИ на все доступные записи и базы данных. Но наделив паралюдей властью, мы предадим саму цель существования СКП!

— Этот поезд давно ушёл, — заметил Кин. — Когда вскрылась правда о шеф-директоре Коста-Браун, простите мою прямоту.

— Извинения приняты, — раздался из динамиков кристально ясный голос шеф-директора. — Я думаю, это создаст больше проблем, чем решит. Нам придётся отклонить это предложение, Отступник.

— Тогда я не вижу причин, чтобы оставаться, — ответил он.

— Но, как мы полагаем, если вы уйдёте, это лишит нас услуг Дракон по поддержанию работы систем и устройств, которые она для нас создала. СКП без Клетки, без компьютерных сетей и баз данных, без специальных гранат и распылителей удерживающей пены.

— Какая досада, — сказал Отступник.

— С этим не будет затруднений, — ответила шеф-директор.