Червь

— Полагаю, вы сейчас пытаетесь как-то связаться с Суховеем, — сказала я. — И у вас не выходит.

— Он ранен? — спросила Дракон.

Я не ответила. Страх был одним из немногих моих инструментов, и его можно было вызвать через неизвестность и неопределённость.

Если до этого я вспоминала Джека Остряка, то теперь я подумала о Бакуде. Она первой познакомила меня с этой концепцией.

— Я тут подумала, — протянула я, игнорируя вопрос, — зачем устраивать всё именно так? Вы двое слишком умны, чтобы загнать меня в отчаянную ситуацию с таким количеством заложников вокруг.

— Ранен ли Суховей?! — прорычал Отступник.

— Вы загнали меня в комнату с тремя сотнями человек, которых я теоретически могла бы взять в заложники. Почему? Вы не можете быть настолько уверены, что я никому не причиню вреда…

Эмма сидела с правой от меня стороны и не двигалась с места — в безопасности посреди сотрудников школы. Я отправила многоножку проползти по её руке. Она завопила и, судорожно вскочив со скамейки, упала. Дракон и Отступник напряглись.

Я подняла руки в примирительном жесте, демонстрируя, что не зайду дальше.

— Иначе вы бы сейчас не беспокоились за Суховея. И не дёргались бы так, как дёргаетесь сейчас. Суховей, кстати, в порядке. Хотя я не могу обещать, что так будет и дальше.

Отступник слегка расслабился. Я видела, как позади Дракона в комнату входят Адамант, Крутыш и Стояк. Она повернулась и сказала им что-то, что я не расслышала — Адамант и Крутыш направились обратно. Они, по всей видимости, пойдут искать Суховея.

Я встретилась взглядом со Стояком, затем посмотрела на Дракона.

— Это приманка, не так ли? Вы или ваше руководство явно хотите, чтобы я взяла заложников. Потому что у вас есть готовое решение. Что-то, что остановит меня до того, как они окажутся в серьёзной опасности. Я возьму заложников, чтобы обеспечить себе отход, а вы… даже не знаю. Пустите газ или используете какой-то контролируемый разряд, вроде электромухобойки Отступника. Вы выходите героями, я иду за решётку, и повсюду расходится молва, что Неформалы не так уж хороши. Злодеи, контролирующие город, в одночасье теряют и своего лидера и доверие публики.

— Это был не наш план, — ответила Дракон. В её голосе слышался лёгкий акцент, едва пробивающийся через звуковой фильтр её маски. — Я изучила твоё досье и на основе анализа решений, которые ты принимала раньше, пришла к выводу, что это не сработает. Отступник согласился, хотя его мнение опиралось больше на твои способности и разносторонность.

— Но вы всё равно согласились.

— Приказы, — повторила Дракон. — И к тому же, мы всё обсудили, и ни один из нас не думает, что ты причинишь серьёзный вред заложникам.

— Что-то вы уж очень смело предполагаете, что я буду играть по правилам. Вы серьёзно считаете, что я стану хранить все ваши грязные секреты, которые я узнала за последние месяцы? После того как вы разыграли свой последний козырь и раскрыли мою личность? Личность, которую вы узнали лишь благодаря тому, что я помогла вам?

— Я узнала её не благодаря этому, — сказала Дракон. — И ты никому ничего не скажешь, потому что знаешь, насколько это важно.

— Может быть, — ответила я. — А может и нет. Если я всё равно умру или отправлюсь в тюрьму, то почему бы мне не прокричать всё, что я знаю, для собравшейся почтенной публики?

— Потому что ты не станешь, — сказала Дракон. — И не сможешь.

— Почему бы нам не продолжить этот разговор в другом месте? — вмешался Отступник. Он перехватил копьё двумя руками. Намёк на угрозу.

— Вне зоны слышимости всех этих людей? — спросила я, вытягивая руку в направлении собравшихся учеников. — Не думаю. По меньшей мере, у меня есть право на суд присяжных в лице моих сверстников. Если вы двое нападёте или убьёте меня, то хотя бы получите удар по репутации.

Собственно, поэтому я и сидела на прилавке. Я ограничила свою подвижность, свою возможность отступить в случае их нападения, и это было хорошо. Нюанс, который наша аудитория не поймет на осознанном уровне, но подсознательно они примут в расчёт то, насколько агрессивны мои противники и как я беззащитна.

— Мы не собираемся убивать тебя, — сказала Дракон. — Нам приказали взять тебя под стражу. Мне жаль, что всё приходится делать вот так. Я надеялась… Мы надеялись просто поговорить с тобой.

— Вы оба? Не подумала бы, что Оруж… Отступнику есть что мне сказать.

— Мы вошли в воздушное пространство Броктон-Бей, и меня проинформировали о строгом карантине, установленном в городе из-за портала в центре. Воздушное пространство было под пристальным наблюдением. Нас вынудили раскрыть причину своего прибытия в Броктон-Бей, и члены СКП с более высоким уровнем доступа приказали пойти на открытую конфронтацию и арестовать тебя.

— Почему? — спросила я. — Те модули, что вы выставили против моей команды, должны были охотиться на Бойню номер Девять. Вы либо забросили погоню, либо хотите сказать, что есть что-то более важное, чем остановить их?

— Мы можем обсудить это в дороге, — ответил Отступник.

— Отступник… — в голосе Дракона послышалось предупреждение.

— Я мог бы сказать больше, — добавил он, — но здесь слишком много любопытных ушей. Если ты согласишься проследовать с нами в соседнюю комнату, то я могу объяснить.

— Нет уж, спасибо, — ответила я.

— У тебя по-прежнему останется твоя сила, и я знаю, что ты можешь посредством неё общаться, — сказал Отступник. — Ты точно так же сможешь раскрыть им все секреты из любого другого места в школе.

— Если меня не будет в поле зрения и слышимости, — сказала я, — то мои слова не произведут нужного эффекта. К тому же, я подозреваю, что наша аудитория — это единственное, что заставляет вас играть по правилам. У них есть камеры, а у вас есть репутация, которую нужно беречь.

— Моя репутация не имеет значения, — ответил он. Дракон кивнула, хотя я не была уверена, было ли это одобрение или согласие.

— Вам нужно поддерживать репутацию вашей организации. У каждого, кто остался в Броктон-Бей, была какая-то причина. Что-то, что удержало нас здесь. Что-то, что нужно было защитить или кто-то, кого нужно было поддержать. Кто-то просто испугался, потому что на поверку уехать оказалось сложнее, чем остаться. Остальным было просто некуда ехать. Я думаю, что когда Протекторат начал разваливаться, словно карточный домик, у вас тоже оказалась своя причина остаться. Та самая причина, по которой вы выполняете приказы, которые вам не нравятся. Но вы не станете силой скручивать безоружную девочку в гражданской одежде, чтобы не выглядеть плохо на камерах. Только не сейчас, когда для вас ставки столь высоки.

Отступник взглянул в направлении толпы. Несколько учеников наблюдали за происходящим с направленными на него телефонами.

— Напомнить тебе о больнице? — спросила я. — Ситуация такая же.

— Да, — развивать мысль он не стал.

— Мы можем схватить тебя, — подключился Стояк. — Я могу. А может и он, просто подойдя ближе. Без насилия.

— Нет, — сказал Отступник. Вновь без объяснений.

До меня начало доходить. Дракон и Отступник держались так осторожно, потому что думали, что у меня может быть в запасе какой-то трюк, наподобие того, что у меня был на благотворительном вечере. Я обезвредила Суховея, несмотря на то, что он должен был нивелировать мою силу, и даже не обратила на это внимания. Они к тому же знали о том, что я сделала с Ехидной, и о нескольких других инцидентах.

Они боялись, что я что-нибудь выкину.

Отступник понимал мою силу и мои возможности, Дракон имела представление о моём характере, и они оба решили, что я не угроза для остальных находящихся в комнате. Которой я, если уж быть честной перед собой, и не была. Все преимущества были на их стороне, и они ничего не теряли, позволяя всему идти как идёт, поэтому они и не торопились делать свой ход. Они попытаются уговорить меня, а если я что-то попытаюсь сделать — они выведут меня из игры одним из своих гаджетов или каким-нибудь трюком.