Червь

Со мной случилась одна из самых ужасных вещей, которые только могли произойти — мою личность раскрыли широкой публике. Я сидела без оружия и без малейших идей, как выбраться из этой ситуации… А герои всё равно осторожничали. Я улыбнулась — ничего не могла с собой поделать.

— Чтоб меня — пробормотал Стояк Дракону. Я могла бы не разобрать слов, если бы не насекомые, сидевшие на костюме героини. — Вот теперь я вижу: это реально она.

Почему только теперь?

Адамант смял и изогнул свою металлическую броню и создал идеально подогнанный костюм, имеющий из открытых частей только тончайшие прорези для глаз, и только затем вышел наружу. Он практически вслепую пробрался через мой рой и только что нашёл Суховея за стеной школы. Он трансформировал одну из бронепластин в оружие и начал разрезать опутывавшие Суховея нити.

Могла ли я связать и его? Возможно. Но учитывая, что он мог управлять металлом и обладал вдобавок повышенной силой и выносливостью — оно того не стоило.

Теперь, когда я понимала, что происходит, я чувствовала, что у меня есть некоторое преимущество. Могла ли я его развить?

— Я прошу прощения, — сказал Отступник.

Это сбило меня с мысли. Я напряглась, но он извинялся не за последующее резкое нападение.

— Что?

— В прошлом, когда наши пути пересекались, мне стоило приложить больше усилий, чтобы найти с тобой компромисс. Я этого не сделал. У меня было время поразмышлять и обсудить это с другим человеком, более объективно взглянуть на произошедшее. Я сожалею о том, как всё вышло между нами. Я мог бы сказать больше, но это бы выглядело как оправдания, и я не думаю, что кому-то из нас хочется их выслушивать.

— Ты что, ради этого сюда прилетел?

— В немалой степени, да, — ответил Отступник.

— Мы надеялись поговорить с тобой, как кейп с кейпом, — пояснила Дракон. — О ближайшем будущем, о Неформалах, заправляющих городом, и особенно о твоих ожиданиях, Рой. Но и я, и Отступник подумали, что ему необходимо сказать тебе нечто подобное, а тебе, возможно, стоило это услышать. Если что-то и подтолкнуло нас прилететь сюда, то именно это.

У меня не нашлось ответа на подобное. Было проще, когда мои противники были полными мудаками. Но выражение искреннего раскаяния? Как прикажете на это реагировать?

Вот только один поступок не переставал быть поступком мудаков. Один элемент выбивался из общей системы.

— Тогда один последний вопрос, — сказала я. — Зачем? Зачем было раскрывать меня перед всеми? Это не вписывается в идею раскаяния Отступника, это плюёт в лицо неписаным правилам, и я, конечно, понимаю, что моя команда трактует эти правила довольно свободно, но я бы не ожидала от тебя такого прямого их нарушения, Дракон. Да и от Отступника, если он действительно старается стать лучше.

Дракон и Отступник обменялись взглядами.

— Что? — спросила я.

— Будет лучше, если ты не узнаешь, — сказала Дракон.

— Будет лучше? Лучше для кого?

— Для всех, — ответила она.

— Скажите мне.

Она взглянула на Отступника, но он не повернулся в её сторону.

— Один провидец сообщил нам, что это лучший вариант, чтобы взять тебя под арест.

Провидец? Что-то щёлкнуло у меня в голове, и все нестыковки встали на место. План действий, испещрённый столькими недостатками и противоречиями при взгляде со стороны, мог вполне иметь смысл через призму того, кто видел будущее и подгонял условия под желаемый результат. Всё это, включая атаку в школе, вполне было похоже на план, который я могла бы ожидать от Выверта, задавшего много вопросов Дине, своему ручному предсказателю.

Дина.

— Кто был этот провидец? — резко спросила я.

— Рой… — начала Дракон.

— Кто?!

— Ты знаешь кто, — ответил Отступник.

Будто удар под дых, даже более сильный, чем раскрытие моей личности. Кровь застыла в жилах, вся моя уверенность словно рухнула в бездонную пропасть.

Всё это. Всё на что я пошла, все границы, которые перешагнула, чтобы спасти Дину от Выверта… И в итоге такое?

Я чётко ощущала толпу справа от себя. Они отступили от передних столов и сейчас сгрудились в дальнем конце столовой. Как бы там ни было, они, скорее всего, жадно ловят каждое долетающее до них слово. Следят за каждым моим движением, за каждой сказанной фразой. Их камеры направлены в мою сторону, и все эти видео, безусловно, скоро окажутся на Паралюдях Онлайн и других видео-хостингах.

Мне было плевать. Спина немного затекла, я перекинула ноги через прилавок и спрыгнула с другой стороны, приземлившись довольно неуклюже. Прядь волос выбилась из-за уха, закрывая часть лица.

— Её заставили выдать информацию силой? — спросила я. Голос звучал странно. Я не могла точно сказать, чувствовала ли я злобу, печаль или что-то другое. Были лишь внешние проявления эмоций, вроде небольшой дрожи в голосе, и ощущения гнетущей пустоты внутри.

Я сделала шаг от прилавка, подальше от Дракона и Отступника. Нога немного затекла, но я в любом случае чувствовала себя неустойчиво.

— Ты не захочешь узнать ответ и на этот вопрос, — сказал Отступник за моей спиной.

Отступник и Дракон, судя по всему, залетели просто поздороваться и, в случае Отступника, принести нечто вроде извинений, в рамках его персональной программы «12 шагов к выздоровлению» от общества анонимных мудаков. Со всем этим хаосом в СКП и их собственной сосредоточенностью на миссии, они не узнали вовремя о карантинных процедурах. Их допросили, они были вынуждены раскрыть, что я здесь, и большие шишки у руля использовали Дину для проработки плана моего ареста.

При ближайшем рассмотрении варианты были один хуже другого. Либо СКП использовали Дину точно так же, как Выверт, либо она выдала им эту информацию по собственной воле.

Кажется, я была готова поверить здесь Отступнику на слово: я не хотела знать ответа на этот вопрос.

— Каковы мои шансы? — спросила я. — Вы знаете?

— Я могу спросить, — ответила Дракон.

— Пожалуйста.

Она помедлила.

— Девяносто шесть целых, восемь десятых процента, что нам удастся заключить тебя под стражу, — сказала Дракон. — У нас также есть данные по основным потенциальным способам твоего побега. Думаю, ты понимаешь, почему я их не привожу, но могу сразу сказать, что насилие не сработает. Меньше одного процента на успех.

— Вот как… — это было всё, что я смогла выдать.

Это объясняло их осторожность. Дело было не только в моей изобретательности. Дина сказала им не лезть на рожон.

Я бросила взгляд в толпу. Они всё ещё слушали. Эмма тоже всё ещё стояла там, обнимая себя руками, потерянная, с широко распахнутыми глазами.

Её присутствие не имело никакого значения. В списке вещей, с которыми мне нужно разобраться, она не была даже в первой десятке, даже не в первой сотне. Однако её присутствие каким-то иррациональным образом возмущало меня, как будто она это делала, чтобы поважничать. Как будто она стоит там назло.

Какая-то часть меня — не такая маленькая, как хотелось бы — жаждала сорваться на ней. Сделать ей больно — просто потому что я могла. Выплеснуть всё негодование, что я испытывала по поводу всей этой ситуации, хоть она и не имела к этому никакого отношения.

Не то чтобы мне было что терять.

— Рой… — с нажимом произнесла Дракон. Прозвучало как предупреждение, в точности как у Отступника. Я не была уверена, что полностью поняла, к чему она это сказала. Неужели ход моих мыслей был столь очевиден?

— Мне не нравится это имя, — сказала я. — Рой. Никогда толком не подходило.

— Если ты хочешь, чтобы мы называли тебя как-то иначе… — она не закончила фразу, ожидая моего ответа. Её голос звучал мягко, словно она говорила с человеком на краю крыши. Я заметила, что Стояк стоял рядом с ней, направив свою перчатку с вытянутыми в мою сторону пальцами.