Червь

— Они стали причиной такого конца.

— Это… это конец, Птица-Хрусталь, — сказала клон. — Выхода нет. Вопрос только в том, как ты хочешь уйти.

— Это всё уловка.

“Утверждение, эмоции, тон. Она знает”.

— Да, — признание ничего не изменит.

— Но ты, как и я, не можешь отсюда выбраться. Пытаешься выиграть время.

— Да. И б-безопасность. Ранишь меня, нарушишь слово — и мы оба будем знать, что ты проиграла.

— Не буду ничего обещать. Ты пока жива, потому что развлечения стоят больше, чем потерянный воздух. И ты не во всём ошибаешься. Это создаст интересный образ. Достойный уход. На это я согласна.

“Тебе пришлось согласиться”, — подумала клон.

— Отлично, — ответила псевдо-Сплетница. Она передвинулась, садясь напротив Птицы-Хрусталь.

“Она не отрицала, что опоры простоят даже после её смерти. Тон, эмоции, подбор слов. Значит, убийство Птицы-Хрусталь не станет для меня суицидом”.

Клон улыбнулась. Осталось только дождаться удобного случая.

— Из одной ловушки в другую, — нарушил тишину голос Птицы-Хрусталь.

”Количество потраченного воздуха, капанье воды. Сорок три минуты с нашего последнего разговора”.

То, что Птица-Хрусталь заговорила первой, было очередной маленькой победой клона.

— Из рабства в клетку, — ответила клон.

— Быть погребённым заживо, без сомнения, одна из ужаснейших пыток, какие когда-либо приходилось испытывать смертному, — процитировала Птица-Хрусталь.

— Ужаснейших, — эхом отозвалась псевдо-Сплетница.

— Эдгар По.

“Эдгар По, похороненные заживо. “Преждевременное погребение”.

— Преждевременное погребение, знаю, — ответила клон. Во время тишины она разрабатывала губы, и её речь заметно улучшилась. Однако ей всё ещё нужна была концентрация, и если её потерять, язык заплетался.

— Маленькая умная мерзость.

Клон улыбнулась. Она размышляла, как разберёт её по частям. Морально, физически. “Я сломаю тебя и буду наслаждаться этим”.

— Так много гордости вложено в культуру и знание к-классической литературы, — проговорила псевдо-Сплетница.

— Вот что отличает нас от животных.

— Говорит с-сумасшедший маньяк, переодетый птицей.

— Ирония, немного абсурда. Ну же. Я всё жду, когда ты попытаешься влезть мне в голову.

— А ты надеешься доказать, что на тебе это не сработает.

— Не надеюсь, знаю.

“Ненавижу высокомерных людей. Таких же, как папочка. Порву тебя на части. Сломаю, от тебя останется лишь тень твоего прошлого “я”, пресмыкающееся животное, прильнувшее к песку и земле с моих ног в наивной надежде на пощаду”.

— Тяжело дышишь. Ты не ранена? — Вопрос был задан больше с интересом, чем с сочувствием. Ей даже не нужно было использовать силу, чтобы расслышать в голосе нотки азарта.

Клон проигнорировала её.

“Откуда ты?”

Садистские наклонности, культурна. Средний восток. Ценит внешность, ценит манеры. Частная школа. Богатые родители.

“А мы, оказывается, одного поля ягоды?”

— И как же ученица богатенькой частной школы смогла дойти до такого? — спросила клон.

— Какой-то нелогичный ответ.

— Н-никаких ран нет, так что говорить не о чем. Можно с-сменить тему.

— Пытаешься выудить информацию, которую сможешь использовать против меня?

— Боишься?

Птица-Хрусталь усмехнулась. Через пару секунд, она заговорила:

— Мой отец был влиятельным человеком в Объединённых Арабских Эмиратах…

“Объединённые Арабские Эмираты. Дубай”.

— …и у людей его уровня есть враги.

— К-конечно.

— С ним всегда было не меньше четырёх телохранителей. Два телохранителя для двух его дочерей. Мы были более простой целью для тех, кто хотел ему насолить.

— Событие-триггер? Нет.

— Нет. Я слышала о них, после того, что случилось, то тут, то там всплывало название. Поначалу это сбивало с толку, но всё больше обретало смысл, когда я стала лучше узнавать, как они работают. Котёл.

— Я знаю о нём.

— Бутылочки со способностями на продажу. Выпьешь — и получишь то, для чего обычно требуется событие-триггер. Вот только я об этом не просила. Мой отец не покупал их. Думаю, его враги слышали, что велик шанс мутации. Они обыграли систему и попросили способности с высоким шансом физических изменений, но не для себя. Они дали их дочери своего врага, в лучшем случае надеясь, что она станет уродцем, а в самом худшем — что это помешает политике отца.

— Но ты использовала свои силы.

— Бум, — проговорила Птица-Хрусталь, лишь чуть громче шёпота. — В конце концов, они всё-таки убили моего отца. И мою сестру. И мать. Серьёзно ранили моих двоюродных братьев, убили почти всех моих друзей. Они и сами погибли. Те, кто подмешали состав в моё питьё. Я почти уверена. Столько песка. Столько стекла. Думаю, им повезло. Я могла бы сделать это медленно. Моя сила может причинить несоизмеримые ни с чем страдания.

“Идея. Заставлю тебя есть стекло. Покрошить, заполнить живот. Пусть разорвёт тебя изнутри”.

Неподалёку послышался шорох. Не от Птицы-Хрусталь. Клон Сплетницы сдвинулась, чтобы оказаться ближе к источнику и замаскировать звук от Птицы-Хрусталь.

“Шорох, ритмичный. Кто-то роет землю”.

Кто-то или что-то прокладывает себе путь под землей, приближается.

Птица-Хрусталь засмеялась.

— Есть два способа оправится от события такого масштаба, от того, что ты по неосторожности убила тысячи и тысячи людей, и вдвое больше отправила в больницу. Ты либо ломаешься, либо становишься вот “таким”.

— И т-т-ты ведь стала “таким”?

— Шесть месяцев сражалась с героями, которые пришли за мной. Там, где я жила, было больше военных, чем полиции. С ними сложнее, хотя они не обязательно сильнее. Отправилась в Лондон, так как хотела ударить по значительной цели, и ещё я хорошо знала английский…

“Слишком много деталей, оправданий, ненужных уточнении. Ложь”.

— Ты сбежала, — перебила её клон.

“Пауза. Она сердита, в легком раздражении”.

— Я ушла, потому что мне было некомфортно. Песок “поёт”, чтобы ты понимала. Тупой рёв, как радиопомехи. И у него есть способ пробраться куда угодно.

“Слышит песок. Она знает о том, кто копает. И подозревает, что я тоже знаю”.

Вопрос только в том, сможет ли она избавится от Птицы-Хрусталь к тому времени, как сюда доберутся. У Птицы-Хрусталь есть огневая мощь, у копающего — возможный путь к отступлению.

“Только у меня нет преимуществ”.

Нужно их создать.

— Для того, кто так гордится культурностью и цивилизованностью, ты слишком полагаешься на грубую силу.

— Я и не ожидала, что плохая копия жалкого злодея сможет меня понять.

— Б-больше похоже на уход от вопроса. Видимо, даже у тебя нет на него ответа.

— Конечно же есть, — резко возразила Птица-Хрусталь. — Сила. Дело не просто в грубой силе, дело в психологическом эффекте. В том, чтобы оставить в жертве неизгладимый след, который отпечатается даже в его близких. Эффект, который повторяет и усиливает сам себя.

“Тон, подбор и постановка слов. Заученная фраза”.

— Так думает Джек, а не ты.

— Этим ты лишь показываешь, как мало ты понимаешь, пародия.

“Оскорбление, напряжение в голосе. Она скрывает сомнения, даже если сама их не осознаёт”.

Птица-Хрусталь продолжила без остановки:

— Мы с Джеком в этом согласны.

“Вот.

Использование только имени, а не полного прозвища. Близкое знакомство.

Близкое знакомство с уважением к Джеку, привязанность и любовь.

Любовь, уважение, близкое знакомство, не более. Скрытность. Отношения далеко не продвинулись.

Отношения далеко не продвинулись, страх, незаинтересованность в отношениях, слишком запуталась, склонна к драматизму. Оправдывает отсутствие романтики отговорками”.