Червь

— Т-ты так говоришь, словно вы с ним любовники.

— Так и было.

— Н-не притворяйся. Он с-смотрел на тебя свысока. Насмехался над тобой.

— Сейчас я серьёзно задумываюсь над тем, чтобы прикончить тебя.

— З-задела за ж-живое, П-Птица-Говнарь? Т-тогда убей меня.

“Ты этого не сделаешь, — подумала клон. — Это станет доказательством, что мои слова на тебя повлияли”.

Птица-Хрусталь не напала. Клон улыбнулась.

“Я побеждаю. Морально изматываю тебя. Только нужно делать это осторожно, чтобы в процессе ты не убила меня. Ты устала, была в заточении, в отчаянии. Ещё немного давления, несколько ударов по уязвимым местам — и мы отправим на дно этот тонущий корабль”.

— Ты с-считала себя в-выше других. П-п-прошлое, настоящее, будущее: всё было в твоих руках. Ты была главной по п-приёму новых членов, была тем, кто возвещал о прибытии в город, и всегда твоё внимание было сосредоточено на том, чтобы оставить что-то после себя. Ты хочешь, чтобы тебя запомнили, хочешь быть одной из тех, кого не забудут.

Каждое предложение было маленькой победой, гвоздём в крышку гроба. С другими такое поведение только бы всё ухудшило, спровоцировало к нападению. Но Птица-Хрусталь всегда ограничивала себя, привыкла сдерживаться. Чем злее она становилась, тем меньше был шанс, что она станет действовать. Это стало бы признанием своей животной стороны, подтверждением, что она по натуре убийца, и доказывало бы всё сказанное о ней.

Она осознала, что шуршание земли и камней становится всё громче. Повысила голос, пытаясь скрыть его.

— Но всё в-вышло не так, верно? Ты з-знала, что он любил и ц-ц-ценил Ампутацию больше, чем когда-либо смог бы ценить т-тебя. О-она умная, и-искусная, артистичная. И-изобретательная. А т-ты постоянно д-делаешь одно и тоже. Т-ты с-скучная. СМИ всё реже и меньше пишут о тебе.

“Не совсем правда, но тебя это беспокоит — ты веришь, что это возможно”.

— Ты переходишь грань.

“Блеф, отвлечение”.

— Ты п-пытаешься спрятаться за словами, П-птица-Говнарь. Со м-мной это не сработает. Д-давай, скажи ещё раз, что ты не симулируешь свою одарённость. С-скажи, что просто не к-копируешь лучшие стороны окружающих тебя монстров.

— Ты…

Свет, пробившийся через узкий проход, был настолько ярок, что казалось, будто это клинок, вонзившийся прямо в мозг. Свет отразился от стеклянной конструкции Птицы-Хрусталь, освещая бетонные блоки, которые не упали, а застыли, уперевшись друг в друга.

Клон Сплетницы что есть силы схватилась за руку, удерживающую фонарик, и потащила со всей силой, которую смогла собрать. Появившийся человек наполовину выбрался из дыры, её ноги всё ещё были с той стороны.

“Виста”.

Ей не хватило сил, чтобы полностью вытащить героиню, так что она просто ухватилась за неё двумя руками, удерживая её на месте весом всего тела.

Она заметила на лице Висты выражение ужаса. Девочка, которую случайно выплюнула Ноэль, застряла в туннелях. Она, должно быть, пыталась освободиться, выбраться, пока весь комплекс вокруг не рухнул. Выкапываясь с помощью своей силы…

“Снят нагрудник. Использовала его как лопату”.

…и самодельной лопатой, она лишь нашла путь к ещё большей опасности.

— Не пытайся прикрываться ей, — сказала Птица-Хрусталь. — Я могу убить тебя, не задев её.

— М-можешь. Но ты этого не с-с-сделаешь. Прежде чем ты сможешь меня п-прикончить, т-тебе нужно придумать отговорку, убедить себя в собственной правоте. Или м-м-мои слова будут преследовать тебя до конца жизни.

“Растерянность, глаза бегают. Не нападает. Колеблется. Паника”.

— Ну д-давай, скажи это. Д-д-докажи, что я не права, Птица-Говнарь! Д-докажи всем присутствующим, что т-ты не п-просто у-у-убий-ца!

На последнем слове она чуть сжала Висту. “Убий-пца. Убей птицу”.

“Ну же. Распознай намёк, малая”.

Птица-Хрусталь открыла рот, но ничего не сказала.

— Ну же! — крикнул клон, снова сжимая плечи Висты.

Бетонные плиты над Птицей-Хрусталь изогнулись, сместились. Послышался скрежет.

Злодейка подняла голову, и лицо за стеклянной маской с клювом исказилось в гримасе ужаса.

Ужас сменился чем-то другим. Беззвучным криком злости, разочарования и поражения, таким, что разрушает всё вокруг. Не весь город — слои земли и обломков приглушат крик — но большую часть центра… Это уж точно.

Крик стал слышимым, невероятно высоким, и в эту же секунду осколки стекла вонзились в клона и кожу Висты, что была не укрыта псевдо-Сплетницей.

“Порезы, звук, внешний вид сооружения. В основном песок, скурпулёзно расставленные гранулы кремния формируют структуру, способную выдержать распределённый большой вес. Это и остановило гранитные плиты”.

Плита над Птицей-Хрусталь рухнула, и крик прекратился. Она сконцентрировалась на нанесении урона и разрушении купола, а не на остановке плиты, которая падала на неё.

Свет фонаря и то, что конструкция Птицы-Хрусталь изначально была устойчивой, помогли Висте удержать купол, когда перестали падать обломки.

“Сначала Ехидна, потом Птица-Хрусталь — теперь твоя очередь, малая”.

— Что… что ты такое? — спросила Виста, когда всё утихло.

— С-сплетница.

— Что с тобой случилось?

— М-монстр. Они н-назвали её Е-е-ехидна. Изменяет л-людей. Н-нам нужно выбраться на п-поверхность, чтобы помочь нашим, или с н-н-ними случится то же самое. П-пожалуйста.

Глаза Висты широко раскрылись, в них отражался яркий свет фонаря.

— И, если м-м-можно, быстрее. З-земля уже рушится.

Виста кивнула.

Когда девушка отвернулась и начала работать над искривлением формы бетонных плит над ними, клон улыбнулась, затем посмотрела на место, где лежала Птица-Хрусталь.

“Думаю, ей повезло. Я могла бы сделать это медленно”, — эхом отозвались в голове слова Птицы-Хрусталь.

По сравнению с духотой и гнетущей атмосферой, которые, казалось, тянулись целую вечность, пока они были под землёй и выбирались на поверхность, свежий воздух, обдувающий её нагое тело, бодрил. Выбраться было непросто из-за огромного размера головы и деформированного плеча.

Она посмотрела на Висту и увидела на её лице выражение ужаса. Этот вид вызвал у клона наслаждение — она знала, что выглядела ужасно, но это девица всё равно с такой готовностью, так охотно ей помогала.

Только на свежем воздухе, чувствуя, как ветер обдувает её голое тело, она смогла оценить масштабы своего уродства. Ноги у неё были маленькие, атрофированные и тонкие настолько, что с трудом удерживали собственный вес, бёдра и голени уже горели от напряжения после нескольких секунд в вертикальном положении. Её голова, напротив, была огромной, без черепа для содержания и защиты мозга. Кожа очень тонкая — она подозревала, что сквозь неё можно увидеть её слишком большой мозг. От такой тяжести обычная шея уже давно сломалась бы, но вся шея до плеч — по большей части, до левого плеча — сливалась в одну сплошную плотную массу.

Виста нагнулась, оперевшись на колени, чтобы не смотреть на клона.

“Так даже проще”.

В отличие от ног, её руки и ладони были сильными. Она потянулась к горлу Висты.

Стоп.

Она увидела, как к небу со всех сторон поднимались тёмные пятна.

“Насекомые. Они взлетают, двигаются к одной точке в воздухе. Рой”.

“Она летит домой. Бой окончен”.

“Она оставляет себе самых полезных насекомых, распределяя остальных по городу, чтобы не нарушать баланс экосистемы. Причём делает это неосознанно”.

Можно было немного отойти, найти место, где насекомые не смогут её увидеть.

Она может убить Висту, но это привлечёт внимание пролетающих мимо насекомых, и уродливость её тела не укроется от Рой.