Червь

Клон Эйдолона остановился, и Мисс Ополчение открыла огонь. К ней присоединились и некоторые другие. Эйдолон отступил и был вынужден замерцать, чтобы восстановиться от попаданий. Но всё же его броня поглощала удары. Наверное, она была лучшей, которую только можно было достать, если она была копией одежды оригинала, к тому же она восстанавливалась вместе с ним.

Затем, как и раньше, он сумел отклонить ведущийся по нему огонь в сторону. Выстрелы и лазерные залпы прекратились, потому что герои, очевидно, не хотели, чтобы он перенаправил их на Мирддина.

Мои насекомые полетели туда, неся отрезок шнура. Я привязала его к шее Эйдолона, пока он шёл к Мирддину, лежащему без сознания, но рядом не было почти ничего, к чему привязать другой конец. Я выбрала боковое зеркало машины.

Он внезапно остановился в шаге от лежащего героя, затем замерцал. Шнур упал с его шеи, как будто Эйдолона там и не было. Я выругалась про себя и снова попыталась его связать, зная, насколько бесполезно это будет в данный момент.

Вантон был единственный, кто двинулся к Эйдолону, чтобы его остановить. Он превратился в полтергейста, мусор и пыль кружили вокруг него. Он едва замедлился, когда Эйдолон отправил в его сторону порыв ветра.

Эйдолон замерцал, и в его руке появился нож с волнистым лезвием. Раньше, чем Вантон до него добрался, он схватил маску Мирддина, задрал его подбородок к небу и приготовил нож.

Его рука дёрнулась, и он выронил нож. Регент.

Мгновением позже он замерцал, рука осталась невредимой, а нож вернулся на место. Он вонзил его снизу под подбородок Мирддина.

Вантон ударил его секунду спустя, вырвав кинжал из руки Эйдолона, чтобы кромсать и бить им его самого.

Мирддин был мёртв или умирал, я не могла даже предположить, что там с Шевалье, а двое из трёх членов Триумвирата обернулись против нас. Мы быстро теряли лучших бойцов.

Девушка с красной молнией пробежала мимо меня, помогая группе героев вынести раненых. У нас осталось примерно сорок-пятьдесят кейпов, и двадцать из них были вообще не в состоянии сражаться.

Я увидела Траншею с двумя героями, она прижимала их к себе одной рукой, орудуя лопатой в другой руке, словно тростью для ходьбы.

Одним из этих героев был Стояк. Поверхность его маски треснула, открывая мягкую подкладку под ней. Другого героя, парня с покрашенными в зелёное волосами и маской-домино, я не узнала.

— Стой, — сказала я ей, — с ним всё в порядке?

— Рамус в порядке, а вот парень с часами, наверно, умрёт, — сказала она и посмотрела через плечо на клона Эйдолона. Тот оторвался от Вантона и отменял нанесённый ущерб, одну часть тела за раз.

Если его исцеление чем-то и ограничивалось, то именно этим. Его сила лечила постепенно, была слабее против обширных повреждений. Если бы мои насекомые сумели до него добраться, они бы нанесли какой-то урон, но им пришлось бы преодолеть его броню, которая выглядела так, будто была всепоглощающей, а ведь нужно было еще учитывать вакуум.

— Стояк, — сказала я, — как ты?

Он повернул голову в мою сторону. Я еле расслышала его за ветром.

— Ты всё ещё здесь.

Что это он имел в виду? Он был удивлён, что я всё ещё жива? Что я не сбежала? Я не знала, как реагировать.

— …жаждал боя. — слова долетели до меня, хотя ветер хлестал по полю битвы. На передачу слов через насекомых это тоже не было похоже. — Надеялся, что вы станете для меня испытанием…

Эйдолон. Он повторял своё прежнее высказывание, которое привело его к бою с Ехидной в одиночку, только оно было искажено, вывернуто, его изначальный смысл утрачен.

— Мне разозлить вас сильнее? Провоцировать жёстче? Я мог бы пытать вас, причинять боль вашим товарищам до тех пор, пока вы не будете вынуждены отбросить осторожность и выложить против меня всё, что у вас есть. Или мне напасть на вас по-другому? Хотите, чтобы я рассказал одну историю?

Ехидна отрыгнула ещё одну пачку клонов.

Там был один человек-кузница, двое таких же, как те, что швыряли камни в Шевалье. И ещё Александрия. Они поднялись на ноги, но не атаковали. Они давали Эйдолону возможность договорить.

— Мы основали Котёл. Триумвират. Счетовод. Уильям Мантон. Доктор. Мы продавали людям силы.

— Нет, — произнес Стояк. По толпе пронеслись шепотки.

— Будет больше людей для борьбы с Губителями — вот та ложь, которую мы говорили сами себе. Но из-за нас появились и Сибирь, и Птица-Хрусталь. Мы создали Серого Мальчика, продав ему силы, и не смогли его остановить, когда он перешёл границу. Были и другие, множество их. Ехидна — всего лишь последняя в длинной череде фатальных ошибок.

Никто не шевелился. Я подозревала, что если бы кто-нибудь напал на него сейчас, то его сочли бы сторонником Котла, пытающимся его заткнуть. Я видела Ноэль: руки больше не обнимали её туловище, она бессильно упали по сторонам, а длинные волосы закрывали лицо, когда она смотрела на него.

— Мы создали СКП, делали вид, что позволяем обычным людям управлять собой, но во главе мы поставили Александрию. Мы манипулировали СМИ, манипулировали народами ради власти. Мы врывались в альтернативные миры, чтобы похищать людей, ставили эксперименты над ними, чтобы улучшить наши рецепты. А неудачные эксперименты? Люди, которым не повезло? Мы выбрасывали их вон, продавали их как бонус для тех, кто хотел немного доплатить за врага, который ему гарантированно проиграет.

Эйдолон повернулся лицом к одному из незнакомых мне кейпов, не похожему на человека. К парнишке с красной кожей и волосами. Клон заговорил:

— Вот кем вы были, чудовища. Не более чем дешёвые полотенца, которые предлагают за доплату всего в несколько долларов, когда вы покупаете что-то в магазине на диване.

Легенда что-то прокричал, но ветер отнёс его слова в сторону. Он должен был лететь без остановки, чтобы избежать клона Александрии, которая без устали преследовала его.

Еще одна Александрия, голая, сорвалась с места и полетела за ним.

Многое можно было сказать по тому, что никто не двинулся на помощь.

Я взглянула на Траншею и увидела, что её и без того кривое лицо перекосило от чувств.

— Он лжёт, — сказала я ей, — искажает правду, чтобы она казалась хуже, чем есть на самом деле.

Она только издала тихий звук в ответ.

— Он не смог бы всё это выдумать… — сказал Стояк. Если бы возле его рта не было насекомых, я не смогла бы, наверное, разобрать за шумом ветра, что он говорит, — …есть доля правды.

— Это был обман с самого начала, — сказал клон Эйдолона, и аэрокинез доносил его слова до наших ушей. — Всех вас держали в неведении. На каждого из вас, кто купил силы, приходилось трое невинных, которые умерли либо превратились в чудовищ ради исследования формул. Не важно, сколько добра вы совершили, оно никогда этого не искупит. А все остальные? Обманутые, купившиеся на идеалы и спасение мира. Вы глупцы!

И на этом он позволил ветру утихнуть. Послышался хрустящий звук, когда Ехидна переместила свой вес, но за этим последовала лишь тишина и перешёптывания.

— Мы только что проиграли, — сказал Стояк.

Я посмотрела на него и увидела Траншею, опустившую взгляд.

Он не ошибся. Мы понесли потери, но не добились ничего. Ехидна была сильнее, чем когда-либо, сильнее, чем в начале боя, и она продолжала создавать клонов, которые стоили нам больше, чем мы могли себе позволить. Александрия и Эйдолон были только верхушкой айсберга.

— Это большой удар по моральному духу, но…

— Нет, — прервал меня Стояк, — мы проиграли. Не эту битву. Возможно, мы всё ещё способны её выиграть, не буду отрицать, что это возможно, ещё может появиться Сын. Но в целом? Пути назад нет. Без Протектората, без всей той работы, которую он делает, чтобы организовать героев по всему миру, мы не сможем заставить всех работать вместе. При таком-то негодовании? При подозрениях, сомнениях: а не получил ли твой товарищ силу из пробирки? Как сможем мы подняться против очередного Губителя, когда он покажется?