Червь

Он не был уверен насчёт использования образца Левиафана. Выращивать этого Губителя в колбе было плохой идеей, ведь она будет заполнена жидкостью.

С тканями Бегемота вряд ли будет проще. Убийца Героев обходил эффект Мантона на расстоянии до одиннадцати метров. Даже в полубессознательном состоянии в колбе он будет представлять опасность.

Надо действовать умнее.

Кровь Левиафана была такой же, как перо. Кристаллы, плотные и настолько непроницаемые, что сквозь них не пробивался никакой свет.

Ещё ткани. Плоть. Ещё кровь. Волос. Повреждённые ткани, целые ткани. Он перебирал всё.

Одно и то же. Кристаллы. Ни единой клетки. Да и кристаллы крайне слабо отличались между собой. Нужно признать, разница была, но не между кристаллами волос, крови или других частей тела, а между кристаллами с разной глубины тела Губителя.

Он соскоблил кусочек с боба, добавил воды и катализаторы для сращивания с частицей пера Симург. Разумеется, немедленно начался рост. Из обоих концов соскоблённой области сформировались отростки. Затем, они начали принимать простейшие эмбриональные формы — одна четвероногая, другая смутно человеческая.

Не выжила ни одна из них.

С обычной плотью работать было легче. Если допустить, что семя пыталось наследовать структуру кристаллов, а кристаллы в принципе могли создавать либо поддерживать жизнь, можно было использовать процесс, чтобы понять, как устроены Губители.

Никакой сосудистой системы, ни следа возникновения органов.

Разумеется, зарождавшаяся форма жизни была нежизнеспособна: она просто не могла жить.

Он решил пойти другим путём. Он достал образец ткани Мирддина и начал сращивать его с семенем и разрушенным фрагментом пера Симург.

Манипуляции с любыми материалами, связанными с Губителями, были сущим безумием, но он не мог отогнать мысль, что он в шаге от чего-то важного. Он поддержит ткань Губителя с помощью другой живой ткани, которая сможет обеспечить его энергией и питательными веществами. Семена послужат мостиком. Через десять-пятнадцать минут он сможет увидеть первые настоящие результаты. Тем временем ему есть чем заняться.

Усыплённая обезьяна плюс образец его собственной ткани, плюс семя, и запущен в работу проект гомункула. Интеллект у него будет, по большому счёту, примерно как у очень глупого человека, но он наследует у создателя понимание химии, биологии, ботаники и естественных наук. Он послужит его ассистентом, без которого в такой большой лаборатории не обойтись.

Остальные семена отправились в следующую пробирку. Они займутся воспроизводством. Их понадобится много.

Он подошёл к стеклянной ёмкости, где созревали гибриды Симург-Мирддин-растение. У одного из них вместо ног были крылья. Он направил лазер, чтобы убить его. У другого было четыре руки, но две из них напоминали крылья. Пойдёт. Он пропустил через жидкость разряд, чтобы перезапустить жизненный цикл. Оно разделится на два или три, и он убьёт оставшихся.

Кажется, в качестве образца взято оборудование, которое было у него в одной из предыдущих лабораторий, откуда Баланс его изгнал. Лазеры, встроенные в стеклянные ёмкости, были неплохим решением, позволяли сохранять герметичность.

Следуя внезапной прихоти, он переключил лазеры в режим чистого света и направил их на стеклянную стенку сосуда. Лазер вывел буквы, названия проектов: «Воспроизведение» для растения, которое росло и набухало семенами, «Гомункул» для обезьяны, которая созревала во второй ёмкости.

Как же быть с его настоящим проектом? Нужно что-то подходящее.

“Морриган”.

Прекрасно. Он изучил три эмбриональные фигурки, растущие внутри, убил двоих, направляя ход развития к желаемому результату. Это как подрезать ветки.

Телевизор начал издавать звуки. Рей резко обернулся и увидел Цитрин и её товарища-Посланника, стоящих перед экраном. Это он, мужчина в костюме, зелёной рубашке и медной маске ящерицы, прибавил громкость.

— Эй, я тут работать пытаюсь, — сказал Рей.

— Там что-то происходит, глянь, — сказал мужчина.

Рей недовольно оторвался от работы. Если упустить момент, нежелательный результат роста передастся к следующему поколению. Так не пойдёт.

По телевизору говорил какой-то репортёр. Ему-то какое дело?

Потом появилось картинка с камер, снимающих продолжающийся конфликт: три гигантских бронированных модуля в открытую сражались с небольшой группой людей.

Бойня номер Девять. Здесь, в Бостоне.

Один из модулей выпускал рой дронов, но их сбивали настолько же быстро, как они появлялись. Ещё один член Девятки был одет в свободно болтающийся костюм из человеческой плоти. Он растянул его и прицепил к соседним зданиям, чтобы удержаться на месте, когда механическая ящерица с гигантским колесом на спине начала пытаться подтащить его к себе чем-то вроде мощного всасывания.

Сибирь вошла в прямой контакт и сейчас раздирала третий модуль на куски.

Модуль, летающий высоко в воздухе, выстрелил лазерным лучом, и Сибирь прыгнула, чтобы заслонить линию стрельбы.

Что бы там ни произошло, камера не поймала этот момент. Ударная волна от попадания лазера была достаточно мощной, чтобы сбить оператора с ног. Передача прервалась.

Рей фыркнул. Было интересно увидеть работы Дракона, и не потому, что она делала что-то похожее на его проекты, а потому, что её работы были просто хороши. Но в данный момент его работа важнее.

Он быстро оценил и прикончил двух отростков гомункула и одну Морриган. Электрические разряды перезапустили процесс созревания.

Тварь начинала напоминать Симург, и несмотря на то, что и перья, и волосы были тёмно-коричневые, оно было бесполое и плоть была скорее прозрачной, чем белой. Выделялись вены.

Рей изучал её, пока она не треснула посередине, а половинки разъединились, соединённые нитью плоти. Каждая половина начала растворяться и формироваться заново.

Если она будет даже вполовину так сильна как настоящая Симург… ну, это полностью изменит всё.

И Баланс должен был это знать. Понимать, что Рей будет работать с тканями Губителей на таком уровне.

Не то чтобы метод контроля было так уж трудно освоить. Один набор феромонов заставит существо относится к чему-нибудь с симпатией, другой окажет противоположный эффект, отпугнёт их от человека или территории. Ещё один вызовет чувства ярости и ненависти, что полезно, если он захочет его на что-то натравить.

Если Баланс обнаружил феромоны, он сможет избавиться от Рея и заполучить любых существ, которых Рей успеет создать.

Пройдёт ещё как минимум день, прежде чем Морриган полностью вырастет. Именно столько у него времени, чтобы придумать решение.

Хлопнула дверь. Цитрин ушла наверх. Человек в маске ящерицы смотрел телевизор.

Время шло, и он с интересом наблюдал за результатами. Теперь у растущей Морриган было две руки, две ноги и два рудиментарных крыла. Он позволил ей расти до тех пор, пока ей не стало примерно два месяца и затем убил отростки. Он запустил постоянное рентгеновское сканирование и забор образцов биопсии, перебирая результаты, чтобы тонко настроить внутреннее развитие и проследить за тем, сколько в ней от Симург, а сколько от Мирддина или растительной основы. Он был рационален и беспощаден к отросткам, не позволяя им вырасти до того, как появлялся даже ничтожный шанс на возникновение у них сознания.

У существа, как он заметил с некоторым удовлетворением, сформировалась Corona Pollentia, доля мозга, которая, когда полностью разовьётся, даст ему сверхспособности.

Пока мужчина отвлёкся на разворачивающиеся новости, Рей воспользовался возможностью приготовить и использовать на себе набор феромонов. Теперь его создания будут относиться к нему более благосклонно.