Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 677 из 1284

— Ты там была? — спросила Медди, и её глаза удивлённо распахнулись.

Трилистник кивнула:

— Я собиралась ложиться в постель в своей школе при храме, а в следующий момент я оказалась в камере. Койка, металлическая раковина, металлический туалет. Три бетонные стены, бетонный пол и потолок, окно из толстого стеклопластика с выдвижным ящиком. Ты, наверное, понимаешь, о каких камерах я говорю. Они отравили меня, затем ждали, пока я начну проявлять признаки того, что со мной случилось. Им понадобилась масса времени, чтобы выяснить, поскольку моя сила неуловима. Когда они поняли, что я могу делать, они дали мне монетку. Когда приходила доктор, я должна была бросать её. Если выпадал орёл, я получала еду, чистую одежду, душ. Если нет, то не получала ничего. Я поняла, что от меня хотели. Я решала результат броска. Когда у меня стало получаться, они дали две монеты, и обе должны были выпадать орлом.

— Долго ты там пробыла? — спросила Медди.

— Я не знаю. Но к тому времени, как я нашла возможность сбежать, мне приходилось бросать двенадцать игральных кубиков, и каждый должен был выпасть на шести. А если у меня не получалось, если хотя бы несколько не выпадали как надо, они находили способ наказать меня.

Грегор положил руки на плечи Трилистник.

— Они заставляли меня пользоваться моей силой. Я… мне кажется, я была той, кого использовали, чтобы наказывать тех, кто провалил проверку, — сказала Мэдди.

— Господи, — сказал один из людей. — И эта уродка была с нами целую неделю?

Медди повернулась и посмотрела на него.

— Если это что-то значит для тебя, — сказала Трилистник. — Я прощаю тебя. Ты наказывала не по своей воле. Мы делали то, что они от нас хотели.

Мэдди вздрогнула, словно её ударили.

— Пойдём с нами, — сказала Трещина. — Ты не обязана оставаться с нами, но мы хотим послушать, что ты можешь рассказать.

— Я хищник, — сказала Мэдди. — Не потому что я хочу им быть. Но вам не следует быть рядом со мной.

— Ты же смогла некоторое время быть с ними, — спросила Трещина. — Можешь и с нами побыть несколько часов.

Мэдди оглянулась, затем кивнула:

— Когда… когда они испытывали тебя, они дали имя?

— Сначала, они дали мне номер, — сказала Трилистник. — Мне нельзя было использовать своё старое имя, иначе меня наказывали. Когда прошёл год испытаний, они позволили мне выбрать имя. И я выбрала Трилистник.

— А я не захотела выбирать, — сказала Медди. — Они назвали меня Матрёшка. Я… не заслуживаю старого имени. Называйте меня так.

— Многослойная кукла? — уточнила Трещина, Матрёшка кивнула. — Пошли. Нужно выйти из карантинной зоны, и пока говорим, нужно найти нормальной еды. Если понадобится, мы вернёмся, поищем других людей. Если захочешь сопроводить нас на обратном пути, сориентировать, подсказать направление, я могу заплатить. Поможет встать на ноги во внешнем мире.

Матрёшка слегка улыбнулась.

Понадобилось немного времени, чтобы убедиться, что в отеле всё в порядке. Никто не заметил их отсутствия, сотрудников правопорядка не наблюдалось.

Они вошли в номер тем же путём, что и вышли: при помощи самодельной лестницы, ведущей на балкон. Трещина сходила за продуктами, и Матрёшка тотчас набросилась на них. Удивлённо распахнув глаза она уставилась на телевизор. Его она увидела в первый раз в жизни. Она начала с набитым ртом возбуждённо описывать свой мир.

Трещина вышла из ванной и замерла, когда на глаза попался белый квадрат, торчащий из-под входной двери.

Записка?

Она открыла дверь, убедилась, что конверт ни к чему не присоединён, втолкнула его в комнату носком ботинка. Закрыв дверь, по-прежнему ботинком она развернула его и проверила, что внутри нет никакого порошка.

Только сообщение: “Стойка регистрации. Сообщение из Броктон-Бей. Срочно”.

Броктон-Бей? Трещина нахмурилась. Это должно быть Выверт. Только у него достаточно ресурсов, чтобы выследить их группу.

Она не хотела покидать Мэдисон, ведь им удалось обнаружить новую информацию об операциях Котла, однако… Выверт действительно хорошо платил.

Достаточно, чтобы сделать телефонный звонок.

В гражданской одежде, и взяв с собой Трилистник, в качестве прикрытия, она спустилась в вестибюль.

Странно, но возле стойки им пришлось подождать. Там уже была молодая женщина с чемоданом на колёсиках, тёмноволосая, в костюме и в фетровой шляпе.

“Она что, заселяется в четыре утра?”

Женщина улыбнулась, глядя на Трещину, коснулась шляпы и направилась к лифту. Трещина с подозрением наблюдала за ней. Она не успокоилась, даже когда двери лифта закрылись. Она посмотрела на цифру над лифтом и дождалась, когда та замерла на цифре четыре. Два этажа выше их номера.

— Что-то не так? — спросила Трилистник.

— Предчувствие.

— Из-за этой женщины?

— Просто… что-то не так. Ты не могла бы подняться наверх? Проверь остальных. Наверное, скажи им быть настороже и собрать всё, что в данный момент не требуется. Возможно это паранойя, но лучше сменить отель. Весьма вероятно, что нас заметили, стоит сделать это в любом случае.

Трилистник кивнула и направилась к лестнице.

— Есть сообщение для меня? — спросила Трещина у женщины за стойкой. — Комната 202.

— Да. Номер телефона.

Трещина кивнула, забрала записку с номером и вышла позвонить.

Человек на другом конце поднял трубку на первом же гудке.

— Да? — сказала Трещина.

— Это Сплетница, — раздался голос из телефона.

— Блядь, — простонала Трещина. — Как ты нашла нас?

— Долгая история.

— Что тебе нужно? Мы сейчас не готовы взять новое задание.

— Я не хочу нанимать вас. Честно говоря, позвать вас в текущей ситуации было бы чертовски плохой идеей. Почти все из вас… ну, скажем, принесёте больше вреда, чем пользы.

— Ты отнимаешь у меня время, Сплетница.

— У меня была долгая ночь. Сделай поблажку. Я хочу одолжить Лабиринт. Мне неважно, сколько остальных из вашей группы будут её сопровождать. Мне нужны её силы. Ситуация не боевая.

Трещина задумалась.

— Зачем она тебе?

— Потому что у меня есть группа людей, которым почти нечего терять и не на что надеяться, а они нужны мне как союзники. Думаю, Лабиринт может дать им то, что они хотят.

— Сила Лабиринт значительна, но не могу представить, чтобы она дала кому-то то, чего они хотят. Результат её воздействия временный. То, что она может делать со своей силой… ну, есть более простые пути. Есть другие, к кому ты можешь обратиться.

— Мне кажется, — Сплетница постаралась, чтобы слова прозвучали снисходительно, — я лучше тебя понимаю её способности.

Трещина подумала, не положить ли трубку.

Затем вздохнула и снова поднесла телефон к уху:

— Ты не стала бы общаться со мной, если бы не считала, что тебе удастся меня убедить. Хватит болтовни. Что ты можешь предложить?

— Три миллиона четыреста тысяч.

Трещина моргнула. Она была удивлена величиной суммы, а затем почувствовала раздражение от того, что Сплетница сумела добраться до таких крупных ресурсов.

— Удвой.

— По рукам, — сказала Сплетница.

«Как-то слишком быстро. Я бы сказала, что она лжёт, но она поторопилась не поэтому. Она ожидала, что я подниму цену. И сделала своё предложение с учётом этого».

Трещина раздражённо скрипнула зубами.

— Я хочу получить деньги вперёд.

— Само собой, — сказала Сплетница весьма довольная собой. — И… готово.

“И снова слишком быстро. Она всё подготовила заранее, чёрт бы её побрал”.

— У тебя есть данные моего счёта?

— У Выверта были. Не беспокойся об этом.