Червь

Он видел его описание. Какой-то там Ирвин. Финт.

Финт заговорил:

— Я тут всю жизнь провёл. Родился и вырос. Вот это насчёт того, что местные — хорошие люди? Неправда. Они довольно говнистый народ, честно говоря.

Будь Сенека общественным деятелем, он бы придумал удачный ответ. Будь на его месте кто-то более склонный к муштре, то сумел бы обуздать или напомнить что это совещание, не взяв неправильный тон.

— Финт, так?

— Ага.

— Как бы ты к ним не относился, постарайся помнить, что это люди. Люди, которых ты поклялся защищать.

Слова соскользнули с него как с гуся вода:

— Большинство, возможно. Но некоторые скорее недолюди. Вот моя учительница во втором классе…

— И ты? — вмешалась сидящая рядом девочка. Рулетка.

— Пошла нахуй! — ответил он. Учитывая где всё происходило, это любым тоном было бы говорить неприемлемо, но он сумел высказаться яростно.

Рулетка выглядела шокированной. Она была сантиметров на пять-десять ниже его, а он был низким для мальчика-подростка. У неё была тёмная кожа, там где она виднелась под её чёрно-красной маской и костюмом, волосы с одной стороны были аккуратно сплетены в косички, а с другой — густые и едва причёсанные.

И что на это отвечать? У Сенеки была дочь, но ей только десять, и, в сравнении с Финтом, она никогда ещё не бунтовала. Самое худшее, с чем он сталкивался за последние годы — это люди двадцати с чем-то лет, только что из института.

— Достаточно, — сказал он, выбрав простой и прямой путь, который бы пристыдил его десятилетнюю дочку или напомнил бывшим студентам их положение. — Сейчас для этого не время.

Но Финту, похоже, всё было нипочём:

— Да я просто немного развлёкся! Это она перегнула палку! Я что, должен сидеть тут и терпеть унижения?

— Директор сказал, достаточно! — сказала девочка повыше рядом с ним. Она была не ниже большинства взрослых, и была одета в белую броню с тёмно-синими элементами на суставах. Шлем со стилизованными бычьими рогами лежал перед ней на столе, но на ней всё же была простая маска. Зубр.

— Я просто говорю…

— Директор сказал, достаточно! — прервала она его. — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Посмотри вокруг, тут десятки взрослых, которые работали изо всех сил, чтобы быть здесь, а ты тратишь их время.

— Если они работали изо всех сил, чтобы оказаться в этой промороженной жо…

Но Зубр уже вставала. Она была не ниже многих взрослых мужчин, включая Сенеку. Она подняла Финта со стула за руку.

— Давай. Иди, прогуляйся.

— Мне приказали здесь находиться, вообще-то.

— Если директор Сенека решит, что тебе нужно что-то знать, я передам. Когда ведёшь себя по-детски, то со взрослыми за одним столом тебе делать нечего. Директор, не возражаете?

Сенека просто кивнул.

— И что я должен делать? Вряд ли это лучший способ использовать одного из ваших новых…

Она захлопнула дверь прямо перед его лицом.

На мгновение Сенека ожидал что тот откроет дверь и зайдёт обратно в комнату. Когда этого не произошло, он вздохнул с облегчением. И не он один.

— Прошу прощения, директор, — сказала Зубр. — Это я должна была за ним присматривать и положить этому конец раньше.

Будь это намеренно или нет, а у Сенеки были причины считать что это было намеренно, она быстро и спокойно взяла на себя вину за эту ситуацию, не допустив удара по его репутации и положению.

— Ничего страшного. Спасибо, Зубр, — сказал он, и добавил: — У меня ощущение, что он будет нашей общей проблемой.

В комнате раздалось несколько сдержанных смешков.

Зубр села обратно.

— Извини, — прошептала Рулетка соратнице.

Зубр помотала головой и похлопала девочку по плечу. Потом рассеяно повернула шлем лицом к себе.

— Так, на чём вы остановились, директор? — спросил Уолш.

— Да я практически закончил, — солгал Сенека, — спасибо за уделённое время. Я рассчитываю всех вас так или иначе увидеть в ближайшие дни и недели, чтобы проверить, что команды и отделы работают нормально и ни в чём не нуждаются.

Люди начали выходить. Сенека осмотрел группу. Вот Протекторат, они ждут пока остальные выйдут, и поскольку тут было только два Стража…

— Протекторат, Стражи, если останетесь, я бы побеседовал. Уолш, ты пока занимаешься двумя командами. Если тебя ничего не держит…

— Ничего, сэр, — ответил он.

Никто из них не успел встать, поскольку толпа выходила, так что им не пришлось суетиться.

В это время Сенека успел оглядеть присутствующих, проверив, что он всех их знает.

Прямо справа от Сенеки сидел Уолш, справа от него — Горизонт. У неё была мягкая маска на всё лицо, капюшон и что-то похожее на модифицированный прибор ночного видения, лишь частично заметный из-под низко висящего капюшона. Бронепластины перемежались с тканью, видимо, чтобы сбалансировать гибкость и защиту. Костюм был в основном серый, с элементами городского камуфляжа и алыми метками там и тут на краях брони и линз. Красный легко было не заметить издалека, но вблизи он приковывал внимание.

Самым крупным мужчиной в комнате, выше Уолша и примерно того же веса, был явно Чан. Его размер ещё усиливался тяжёлой бронёй, без узоров или украшений, напоминавшей внешнюю поверхность бочки, к которой прилагалась перевязь с мини-бочонками. При надетом шлеме была видна его борода, а глаза были скрыты. Учитывая, что в деле было сказано, что он почти не участвует в боевых действиях, Сенека решил, что вряд ли Чан носил эту броню весь день.

Шпала, в свою очередь, была одета в равномерно серый костюм. Не такой, который бы разработала маркетинговая команда, а из тех, которые выдаются на время. Её чёрные волосы были сплетены в простую длинную косу. Сенека на секунду подумал, как она отреагирует, если сказать ей, чтобы она обрезала волосы. Такая причёска — слабость, за косу можно ухватиться.

Капкан и Светострел сидели у дальнего края. Они были совершенно непохожи.

У Светострела твёрдая маска на всё лицо, а на его броню возле суставов было установлено что-то похожее на галогеновые лампы. На нём был плащ из какого-то материала, который отражал свет крошечными шестиугольниками, а на поясе гранаты и сигнальные ракеты. Сенека был уверен, что часть гранат — фосфорные. Интересно, сколько стоит его снабжать, и идут ли эти деньги в счёт оперативного бюджета или свободных средств?

Если Светострел весь состоял из чётких линий, света и блеска, Капкан — был его противоположностью. Костюм в основном был из ткани, с керамической или металлической маской, сильно потёртой от долгого ношения, рваная кожаная куртка, практически погребённая под проволочной сеткой и полосами чего-то, похожего на кевлар, заметными, только если специально искать добавленную защиту. Проволочная сетка на рубашке, с другой стороны, ярко выделялась тёмным металлом на бледной ткани. На штанах был дополнительный материал на коленях и внизу штанин. Материал был заметен только потому, что Капкан сидел, положив ноги на край стола. Сами штаны были потёртыми, под ними была видна ещё сетка. Он был из тех кейпов, что носят бутсы и перчатки, и у него было много приспособлений на виду. Проволока, какой-то аэрозоль, несколько гранат и пульт управления, который, как подозревал Сенека, был для подрыва зарядов. Он не настолько разбирался во взрывчатке, чтобы сказать точно.

— Горизонт, Чан, Шпала, Светострел, Капкан, — сказал Сенека, — Зубр и Рулетка. Рад с вами познакомиться.

Он был почти уверен, что ничего не перепутал. Все кивнули. Капкан, всё ещё сидевший с ногами на столе и отклонившись на стуле, отдал честь двумя пальцами правой руки.

— Я посмотрел ваши дела, но это, очевидно, не означает, что я вас знаю, — сказал им Сенека. — Вы давно этим занимаетесь, многие прибыли далеко не вчера. Какие предварительные мысли по поводу того, что тут творится?