Червь

Сын нанёс им слишком большой урон. Они не выиграют эту битву за нас.

Самые незначительные, самые слабые из нас были способны нанести Сыну самый сильный удар. Кейпы, которых я полностью обошла своим вниманием.

Я моргнула. Нет, более того, я даже считала этих кейпов совершенно бесполезными.

Теперь я знала, что нужно делать.

Люди в толпе распалялись. Вспыхивали ссоры, раздавались грубые слова, звучала критика. Разные спорящие стороны формировали отряды. Почти все они собирались вокруг определённых личностей. И практически все эти личности были одиночками.

И тут вперёд выступил мужчина в чёрно-золотой броне, позади которого держалась шикарная женщина. Он выкрикнул слова, и его голос породил эхо, привлекая внимание большей части толпы.

Так-то лучше.

При том ограниченном времени, которое у меня было, я решила остановиться на диверсии.

Уровнем ниже меня был развёрнут спускной жёлоб. Двадцать этажей до земли, он предназначался для быстрой эвакуации людей с верхних уровней. Люди скользили вниз, естественный изгиб жёлоба отводил их от здания и не давал разбиться в лепёшку.

Я воспользовалась насекомыми-ретрансляторами чтобы увеличить охват, отправила рой наружу и начала укреплять жёлоб, подвязывая его к окружающим элементам архитектуры. Пока мы пробирались через здание к дальнему концу коридора, всё было уже готово.

Женщина-фея заметила моё перемещение, но она частично отвлекалась на мужчину в броне. Она выжидала.

Я подготавливалась к спуску вниз с ясновидящим, укрепляя свой контакт с ним, чтобы случайно не потерять его при жесткой посадке, когда снова услышала тот голос, тихий и испуганный.

Я не могла нащупать воспоминание.

Мой ранец не удержал бы двоих, поэтому я решила спуститься с помощью жёлоба и надеялась, что его материал выдержит. Мои нити не порвутся, какими бы тонкими ни казались. Я знала прочность паучьего шёлка.

Было приятно знать хоть что-нибудь, но я не решалась взять это знание в качестве якоря. Оно могло оказаться недостоверным.

И ещё, я бы не хотела, чтобы последней вещью, связывающей меня с реальностью, если до этого дойдёт, оказалось что-то, связанное с насекомыми.

Изображения всплыли в моём сознании, раскрывая возможности: если бы я всё ещё контролировала людей, но ничем хорошим это не закончилось… Я видела себя, измождённую, тощую, с подручными в таком же состоянии. Жрущую насекомых, одетую в насекомых и произведённые ими материалы, – меня с трудом можно было назвать человеком, я даже думала больше как насекомое.

Я сфокусировалась на своих друзьях. Девушка с собакой и девушка с телефоном.

Они двигались ко мне. Они звали девушку, поврежденную руку которой перевязывала её подруга.

Те двое услышали, подняли головы, но не решались за ними последовать.

Грубое слово от девушки с собакой заставило их действовать. Оно бы и меня заставило двигаться, хотя я и не понимала, что оно значит.

Я достигла конца ската. Приземление, возможно, было не таким мягким, как я рассчитывала, но оно не навредило мне. Я заставила себя подняться и двинулась в их направлении.

Я теряла представление о том, кем были эти люди. Как они могли быть моими якорями, если я не могла вспомнить кто они и почему они что-то значили для меня?

Я не вполне помнила даже, откуда она узнала о моём приближении. В последнее время я не управляла ею и поэтому не знала, какими были её способности.

Встреча с ними немного волновала меня, создатель порталов и ясновидящий двигались за мной.

Жутковато, когда ты находишься в таком большом городе, а вокруг никого нет.

Я могла представить, что произойдёт, если человечество будет уничтожено. Все эти разрушенные города ветшают, медленно рассыпаясь..

«П-почему это кажется мне ком-комф… почему это ус-ус-успокаивает меня?»

Опасно думать так.

Я была палаткой на сильном ветру, и колышки вырывало один за одним. Оставалась всего пара штук. Когда оторвутся и они, то в зависимости от направления ветра, кто-то может пострадать.

Палатка, окруженная насекомыми. Как в херовом турпоходе. Я слегка улыбнулась от этой мысли, нервный смешок сорвался с моих губ.

«Н-нет. Ост-оставайся с-с-сосредоточенной.»

От тумана в собственных мыслях у меня по спине пробежали мурашки. Я прижала руку к голове, будто могла физически поставить мозги на место или не дать им окончательно поехать.

Снова этот мягкий голос неизвестно откуда. Он помогал мне не останавливаться, звучал по-человечески, когда абстракции становились слишком реальными.

Я обнаружила, что они уже рядом, верхом на собаке. Те, кто ехал на плюшевой ящерице-Губителе, остановились на полпути, явно охраняя остальных.

Девушка впереди улыбнулась мне, подняв руку в жесте, который я не могла понять.

Она заговорила, и я поняла, что это было приветствие.

Я не могла ответить. Не знала как. Между нами была пропасть.

Она говорила разводя руками и поднимая свои плечи, преувеличенно жестикулируя. Будто говоришь громче с человеком, который не понимает языка. В чем тут, блядь, смысл?

Она указала на меня, затем в сторону толпы, затем повторила это еще раз.

«Гигантские чудища проигрывают Сыну», – подумала я, – «Он скоро будет здесь».

Я, как мне показалось, поняла её и начала двигаться вперёд. Она спрыгнула с собаки, встала передо мной и развела руки, преграждая мне путь.

Я остановилась.

Она строго, сурово посмотрела на меня широко открытыми глазами. Снова развела руки, повторила свой жест в третий раз, подняла руки и плечи, опустила.

Когда я не ответила, она заговорила, её голова слегка склонилась в одну сторону.

Я снова смогла услышать тот голос.

Еще один человек вдруг возник слева, метрах в шести, напугав меня. Мои насекомые сдвинулись, сформировав барьер.

Нет. Её лицо было мне знакомо. Серая маска, рогатая, с озорными глазами, рот закрыт чем-то вроде шарфа, прикрывающего её плечи. Она была источником голоса. Всё это время она была со мной, составляла мне компанию.

Непрошеные слёзы набежали на мои глаза.

Блондинка дотронулась до своей щеки, тон её голоса повысился в конце. Вопрос?

Девушка в рогатой маске ответила, показав в моём направлении.

Я поправила захват ясновидящего, затем прикоснулась к своей щеке. По ней текла кровь из царапины в уголке рта, она попала на палец.

А я, оказывается, расцарапала себя. Даже не заметила. Не специально.

Моя рука дрогнула, когда я посмотрела на неё.

Одна, но не одна. Изолированная, но не изолированная.

Мне надо было двигаться, продолжать. Чёрт с ними, с последствиями, и с тем, что может случиться со мной. Если я только смогу заставить его…

Собачница что-то произнесла со своего седла на спине чудовищной собаки. Не предложение, всего лишь слово, явно произнесённое, чтобы привлечь моё внимание.

Я подняла голову и встретилась с ней взглядом. Она пристально смотрела на меня сквозь копну нечёсаных, рыжевато-коричневых волос.

Мы смотрели друг на друга молча несколько долгих секунд.

Она пригнулась, взяв цепь, которая была прикреплена к собачьей спине. Она отклонилась назад так сильно, будто собиралась упасть, а затем швырнула её вперёд.

Цепь пролетела недостаточно далеко и упала между нами, ближе к ней, чем ко мне.

Я двинулась вперёд, и вся группа дружно отступила назад. Только девушка с рогами, стоящая у меня за спиной, немного приблизилась.

Я наклонилась, не убирая руку ясновидящего со своего предплечья, и взяла цепь.

Я дала её Привратнику. Он взял её и отошел от меня.

«Важнее всего те, кем я совершенно пренебрегла», - подумала я.