Червь

Корабли Дракона были разломаны, некоторые уже начали ремонтироваться и регенерировать. Остались только те кейпы, которые укрывались за настолько прочной защитой, что сами не могли атаковать.

В нападении возникла пауза. Большая часть защищавшихся была уничтожена.

Благодаря камере можно было увидеть лицо Сына, окрашенное в красно-оранжевый цвет из-за силового поля между ним и камерой. Его брови были сведены, губы чуть более поджаты, чем раньше. На горле проступали жилы.

Никогда раньше с самого первого своего появления он не менял выражения лица.

Он ударил по группе Хонсу. Удар остановился на краю временного эффекта.

Сын выпустил ещё один луч, и на этот раз он прошёл. У кейпов даже не хватило времени, чтобы отреагировать. При столкновении свет взорвался словно артиллерийский снаряд, уничтожая группу.

За этим последовал ещё один удар. Хонсу телепортировался, забрав группу с собой.

К схватке присоединилась целая стая кораблей Дракон, прибывали подкрепления кейпов с земли Гимель.

Сын исчез.

И очень скоро появился на другом экране. Он застал их врасплох, бросаясь на наши силы со свежим гневом, не пробуя, не экспериментируя, но с какой-то бессильной яростью.

— Он зол, как Голем и говорил, — сказала наблюдавшая за этим Чертёнок, — по лицу видно.

Да.

— Да, — отозвался Счетовод.

— Но он не сносит целый континент, — сказала она. — А ведь мы знаем, что он может. И… как это так?

— Хороший вопрос, — сказал Счетовод. — Мы можем только гадать.

— Готова услышать любые версии.

— Предпочитаю иметь дело с фактами, — сказал Счетовод. — Давайте оставим гадание этой вашей Сплетнице.

Разворачивалась вторая битва, во многом подобная предыдущей.

Или он теперь бил сильнее? Не прощал ошибки?

Если это был первый раз, когда он чувствовал истинное горе или истинный гнев, тогда это мог быть и первый раз, когда он использовал защитные механизмы психики.

Выход через гнев. Как скоро он поймет, что этого недостаточно, и попробует что-то более серьезное?

Я закрыла глаза. Я хотела сосредоточиться, вобрать в себя любую доступную информацию о Сыне, но тело отказывалось. Если Панацея будет недоступна, то приём болеутоляющих из аптечки на борту только замедлит лечение, когда я доберусь до медицинской помощи. К тому же они не настолько сильны, чтобы мне помочь.

Придётся перетерпеть. Ещё всего несколько минут.

Глубокие вдохи.

Я услышала Счетовода через насекомых.

— Не припоминаю, как обращаться: Сука или Адская Гончая?

— Сука, — ответила Рейчел.

— Сука. Весьма образно. Знаете ли, удивительно, какие можно пережить вещи, если знать механику движений, физику и строение человеческого тела… слышали истории о людях, которые выжили после падения с пяти километров высоты?

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, нет. Вовсе нет!

— Тогда чего ты несёшь?

— Я частично разделяю страхи мисс Чертёнок. Мы довольно высоко над поверхностью воды, и я не могу не заметить отражение пилота в окне. Она выглядит несколько измождённой. Не будете ли вы против присмотреть за ней, чтобы знать наверняка, что она не перестала вдруг дышать?

— Я в порядке, — сказала я, сжав зубы. — Четыре минуты, или около того, и мы на месте.

— Очень убедительно. Но может быть…

— Она в порядке, — сказала Рейчел.

Но я услышала её шаги и топоток когтей по металлу, когда она и её собаки приблизились ко мне. Она встала рядом с моим креслом, спиной к окну, и поставила один окованный металлом ботинок на подлокотник кресла.

— Не из-за того, что он там нёс, — сказала Рейчел. Она стояла лицом ко мне, но голову повернула, чтобы посмотреть в окно. — Просто побуду тут за компанию.

— Ага, — ответила я.

Я это оценила.

Судно немного тряхнуло, когда мы приземлились на крыше кафетерия, превращённого во временную больницу. Я очнулась от забытья, в которое, как оказалось, я провалилась.

Пока открывалась рампа, я напоследок оценивающе пробежала глазами по всем экранам.

Ничего особо не изменилось. Оборона приняла другую форму, с ними были Тоху и Боху, которые перестраивали оборонительные порядки, чтобы выгадать защитникам немного передышки. Но Земля Далет понесла слишком значительные потери при первоначальной атаке.

Было больше тех, кто бежал, спасая жизни, чем тех, кто сражался.

— Битва почти закончена, — сказала я.

— Я только что сказал то же самое, — произнёс Лун низким голосом, почти с осуждением.

Не дожидаясь просьбы, Рейчел помогла мне подняться на ноги, приподняв меня за левую подмышку и помогая встать. Я шагнула вперёд, не обращая внимания на Луна.

— Ладно. Дальше он, вероятно, атакует это поселение. Тогда и узнаем, какой он сделает ход.

— Немало людей погибло, — сказала Александрия.

У неё вошло в привычку удивлять меня каждый раз, как она заговаривала. Звучало непохоже на ту Александрию, с которой я познакомилась в комнате для допросов в штабе СКП Броктон-Бей. Очевидно, потому что сейчас она на самом деле была Притворщиком, но мне сложно было об этом всё время помнить. Сложно забыть образ Александрии, сидевшей за столом напротив меня.

— Да, — сказала я. Мы начали спускаться по трапу.

— Вполне вероятно, — размышлял Счетовод на ходу, — он отправится назад на землю Хей, начнёт цикл заново. Или он ударит по миру–двум, с которыми у нас нет связи, и только потом нападёт на землю Хей.

— Или, — сказала я, — он осознает, что это не помогает ему справиться с гневом, вызванным тем, что случилось с его партнёром, и он несколько увеличит степень агрессивности.

Гимель стала совершенно другой. Нилбог трудился, не поднимая головы, создавая орды прислужников. Здания были усилены — подпёрты рёбрами, напоминающими обсидиан. Кейпы собирались в группы, все были предельно собраны, в любой момент готовые начать атаку.

Я заметила, что убитых и раненых унесли.

Счетовод открыл дверь, ведущую на лестницу и в заднюю часть кафетерия, превращённого в полевой госпиталь.

— Лун, ты вернулся, — сказала Панацея. — А, ты доставил раненых.

— Да, — ответил Лун.

Здесь была свита Панацеи. Маркиз, Ампутация и несколько последователей Маркиза. Один настолько опрятный мужчина, что мог в опрятности побить Счетовода, другой с руками, чёрными от локтя до кончиков пальцев и крашенными светлыми волосами, уложенными в торчащие пики. И ещё один человек настолько покрытый цепями и чёрными изорванными лохмотьями, что нельзя было разглядеть его черты. Они держали в руках бутерброды, наверняка изготовили их из доставленных припасов.

— Кто в первую очередь? — спросила она.

— Рой, — сказала Чертёнок, в то время как я произнесла:

— Привратник.

— Не тупи, — сказала мне Чертёнок.

— Мы можем заняться обоими, — пожала плечами Панацея. — Я вижу, что случилось с Рой. Как ранен Привратник?

— Травма черепа, — сказала Александрия-Притворщик. — Он всегда был чуть не в себе, но теперь нам нужно, чтобы у него варил котелок.

— Кейпы Котла покрепче, — сказала Панацея. — Ампутация? Можешь там глянуть?

— Сделаю, — отозвалась Ампутация. Её голос звучал устало. Ни следа той весёлости и нескончаемой радости, которые были присущи ей, когда она была злодейкой.

Да, быть среди хороших ребят и в самом деле труднее.

Я поднялась с помощью ранца и легла на столешницу.

— Пожалуйста, только обезболивающее и самое неотложное, — сказала я. — Потом остальные. Партнёр Привратника, затем Траншея и Канарейка. Я пойду последней.

Панацея глянула через плечо, как будто проверяя, нормально ли это.