Червь

Я заметила и Призрачного Сталкера. Она, так сказать, навевала несколько другие воспоминания. Как я была уязвимой и ослабленной, и тут внезапно появлялась она и заставала меня врасплох.

— Ты здесь, — сказала я.

— Некуда больше идти. Некоторое время прикрывала вас с тыла, а когда всё полетело к чертям, направилась сюда.

Говорила ли она правду?

— Сатир отбросил коньки, — сказала она. — Остальные… не знаю.

— Остальные ничего не значат, — сказала я. — Ничего пока про Сатира не говори.

Мы прошли через портал и оказались в пещере. В ней было невыносимо ярко, и я была рада, что Стрекоза заслоняет большую часть солнечного света.

— И вот они вернулись, — раздался сверху голос Никты. Её всё ещё прижимали к стене каменные руки Голема.

— Прекрасно, — ответил Стимул.

— Говорите, где герои. Без всякой фигни, — приказала я. — Фальшивые камни, фальшивые стены, где угодно. Говорите.

— Давай услышим, что ты предлагаешь взамен, — сказала Никта.

— Нет, — ответила я и с помощью насекомых начала открывать рампу Стрекозы.

— Ты не можешь знать, что они в безопасности, — сказал Стимул и слегка улыбнулся.

— Если хотите знать, что случилось с Сатиром, говорите, — сказала я. — Будете тянуть время — мы свалим и отправим сюда разбираться СКП. И ответов вы не получите.

— Не очень-то убедительно. Сатир может о себе позаботиться.

— Ну, видимо, не совсем, — сказала Чертёнок. Кто-то толкнул её локтем.

Я уже поворачивалась, чтобы забраться в корабль.

Он просто тратит моё время. Пытается выгадать момент, чтобы разработать тактику переговоров.

— Я знаю, что мы сейчас торопимся…— начал Голем, поспешив за мной. — Но…

— Я тоже беспокоюсь за Фестиваль, — сказала я, подняв голову, чтобы взглянуть на него. — Но мир меня беспокоит больше.

Я разглядела глаза Голема за прорезями его маски. Нахмуренный взгляд.

— Я останусь, — сказал он. — На случай, если кто-нибудь будет проходить мимо. К тому же я смогу пока их поискать.

— Хорошая идея, — сказала я и, подумав, добавила: — Насчёт того, что говорил Сатир… Прокол мог сделать что-то с их мозгами.

— Я помню, Сатирик говорил что-то такое. Оглушающее присутствие.

— В досье не было сказано про этот аспект силы, никаких упоминаний долговременных эффектов. Но это похоже на правду. У нескольких человек в Вегасе обнаружили повреждения мозга различной степени тяжести. Иногда необратимые, — сказала я.

Его глаза расширились.

— Он так поступал? Мы всё это время с ними общались, и ты знала, что он мог сделать что-то подобное с Фестиваль? И мы дали им уйти?

— Я говорю тебе об этом, чтобы ты был готов, — сказала я. — Причина, по которой мы ничего не предприняли, и по которой и ты не должен ничего делать, состоит в том, что сейчас не время для обид, мести или возмездия. Это только отбросит нас назад.

— Верно, — сказал он.

— Но я могла бы этого не повторять, — сказала я. — Ты не из тех людей, которые переступят границы ради мести.

— Да, — сказал он, и вздохнул. — Я не из таких.

Собравшись с силами, я сумела поднять здоровую левую руку и положить ему на плечо. От этого движения, от такого простого незначительного усилия, моя обожжённая культя запульсировала.

— Спасибо тебе. За то, что заботишься о Фестиваль, — заговорила я собственным голосом, тихо и немного напряжённо, — это позволяет мне ощущать меньший груз вины за то, что я ухожу.

Он кивнул.

— Окова, — сказала я. — Останься с Големом? Вы двое, чтобы следить за ними двумя.

Она кивнула.

— Все остальные — на борт, — скомандовала я.

Все погрузились.

При действующей Дракон мне не было необходимости заходить в кабину. Я могла приказать ИИ управлять автопилотом, а Дракон проследила бы и за ним, и за кораблём.

И всё же я отправилась к креслу пилота. Я опустилась в кресло и запустила всё в движение. Доверив всё автопилоту, я, после недолгих поисков, нашла видеотрансляции.

Возможность отдохнуть, перевести дыхание. Я не могла сейчас взаимодействовать с людьми, не была готова к каким бы то ни было нагрузкам, даже к разговорам. Разговаривать означало учитывать мнения людей, лавировать в политике группы.

Я же просто хотела отвлечься от боли в ожоге, грубой обугленной ране на месте, где должна была находиться моя рука. Я могла превозмочь её, но всё равно считала секунды до момента, когда смогу облегчить боль.

Трансляции поступали из трёх ключевых позиций, в которых присутствовала СКП. Крупнейшие из оставшихся поселений, наиболее очевидные цели. Одна была в мире Заин, но за беженцами туда проследовал Спящий. Даже если она уцелела после атаки Сына, беженцам в том мире мы помочь не могли.

ИСК захватили одно поселение для себя. С этим надо что-то делать, но окно возможностей уже упущено. Идёт битва. Сын в бешенстве. Его цель — мы, и на этот раз он не собирается поддаваться.

Три поселения. Под атакой был мир Хей — Западная Европа и Северная Африка, за вычетом англичан. Гильдия, Масти, Мейстеры, какие-то команды, которых я не могла разобрать в хаосе. Хонсу и Левиафан, а также кейпы, в которых я узнала тех, кого похитил Котёл. Целая армия.

— Стрекоза, — сказала я через рой. — Покажи это и остальным.

Никакого отклика.

— Стрекоза, — повторила я собственным голосом. Я почти шипела, проговаривая слова сквозь стиснутые зубы. — Покажи эту трансляцию и на других мониторах.

Остальные мониторы зажглись.

Кейп метнул Левиафана. Чтобы увернуться от летящего в него Губителя, Сын перелетел на другую сторону поля битвы. В ответ Левиафан расправил подаренные ему плавники, остановившись посреди полёта, потом проплыл сквозь собственное водяное эхо, когда оно ударило по нему, и прямо в воздухе сменил направление движения.

Он врезался в Сына, его плавники прорезали золотого человека. Повалил золотой туман, Левиафан нашёл точку опоры, схватил Сына и продолжил атаку.

Левиафана отбросило в сторону, он врезался в землю с такой силой, что пошатнулись все присутствующие. Затем Сын нанёс ответный удар, напав сначала на кейпа, который швырнул Левиафана, а затем и на самого Губителя.

У него срезало плавник на одной руке, но он перекатился на ноги и побежал, погружая оставшиеся дезинтегрирующие плавники в каменистую почву под ногами. Поднимался туман, и Левиафан использовал его, чтобы скрыться от взгляда Сына, изменив направление в ту самую секунду, как его не стало видно.

Сын всё равно ударил его. Левиафан исчез из обзора камеры.

Сын не сдерживался. Раньше его движения были медлительны, методичны. Сейчас не было ничего подобного. Ни пауз, ни остановок. Как только он не смог больше бить Левиафана, он переключился на остальных.

Кейпы подняли щиты, Зубы Дракона уклонялись и стреляли из лазерных пистолетов. Некоторые укрылись за колонной, которую создал Хонсу. Каким бы эффектом ни пользовался Хонсу, чтобы заключать внутри неё людей, она работала и как защита от Сына.

Сын продолжал натиск, истребляя всех, кто не укрылся за сколько-нибудь надёжной защитой. Вспышки, сферы, сотни тонких лазеров, лазеры побольше.

Некоторые кейпы, похоже, обладали способностью передавать силы или наборы сил другим словно эпидемию. Я видела, как эффект распространяется по толпе от одного кейпа к другому, к ближайшему ещё не попавшему под воздействие кейпу. Толпы народа, поднимающие силовые поля, маленькие круглые щиты размером не больше чем зонт.

Поодиночке они были слишком слабы. Да и вместе тоже. Лучи Сына вспарывали ряды и шеренги толпы.

Через пару минут, или может, через три-четыре, Сын, наконец, остановился. Вокруг него были разбросаны изломанные тела кейпов. Все, кто хоть как-то привлёк его внимание своей силой или создаваемыми проблемами, были уничтожены полностью. Остальные были покалечены. Их ранило так, чтобы вывести из боя, но не настолько, чтобы они точно умерли. Оторванные конечности, обожжённые тела, сломанные от ударов по земле кости, выбитые глаза или изуродованные лица.