Червь

— Ты всё перепутала. Силы из бутылок бьют по телу. Небольшие изменения, но заметные. Хех, Притворщик вспоминал об этом, даже шутил, в последний раз, когда я откровенно говорил с ним…

— Время! — напомнила я ему.

— А, ладно. Это у вас, натуральных триггеров, то тут, то там бывают проблемы с головой. Не так ли, мисс Линдт?

У меня ёкнуло сердце. Я закрыла глаза.

— Да, — тихо ответила Рейчел.

Я стиснула зубы.

— Так и есть, — сказала она чуть громче.

— Призрачный Сталкер, ты ведь тоже, хочешь верь, хочешь нет. Твой характер не совсем твой собственный.

— Херня.

— Я работал с худшими. Могу подсказать направление.

— Честно? Учитывая всю херню, что ты сейчас творишь? Звучит так, будто ты окончательно ебанулся.

— Я согласна с Призрачным Сталкером, — сказала я. — Поверь, это плохой знак.

— Если мы собираемся разрешить ситуацию, надо поторопиться, — сказал Сатир.

— Ну вот опять, — ответила я, — ты говоришь, что времени мало, потом сам его тянешь. Загоняешь нас в угол?

Ещё один ироничный полусмешок.

— В твоих действиях нет смысла, Сатир, — сказала я.

Он снова лишь коротко рассмеялся.

— Ты хочешь, чтобы мы с тобой сразились? Чтобы остановили?

— Наверное, так будет лучше, — сказал он.

— Нет, не будет! — возразила я. — Нам нужна твоя помощь, нам нельзя отвлекаться на…

— Хватит! — прорычал Лун.

— Не… — сказала я, но было уже поздно.

С его когтей полилось пламя.

Оно осветило нас и всё, что нас окружало.

Теперь Цветочек получила возможность увидеть мой летящий нож. Я не собиралась применять его, но хотелось чтобы, до спуска он оказался у меня в руках. Она бросила в него один из бутонов, заковав нож в кристалл. Тот упал около одной из камер, рядом с прожектором.

Леонид закричал с удвоенной громкостью. Крик звучал странно, он создавал эхо, которое раз за разом проносилось по помещению, частота звука постоянно снижалась.

Ему не нужно было, чтобы оно разнеслось далеко. С каждым отзвуком он частично исчезал.

Одновременно эта его часть проявляясь позади нашей группы.

Канарейка начала нервно петь, но Леонид проявился прямо позади неё. Две секунды на телепортацию.

Рейчел подняла руку ко рту, чтобы свистнуть, но звука не было.

Я повернулась и открыла рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но Леонид подавил наши звуки.

Тогда я показала на него, но Канарейка не поняла, что я имею в виду.

У Рейчел не получалось привлечь внимание собак ни свистом, ни щелчками пальцев.

Леонид замахнулся когтем, нацелившись на её горло…

Рейчел бросилась на него и схватила за запястья. Канарейка ничего не замечала, пока кто-то из них в борьбе не пнул её в лодыжку.

Призрачный Сталкер и Лун атаковали двух оставшихся противников. Прокол встал на защиту Цветочка. И то ли по какому-то незаметному сигналу, то ли благодаря практике, он пригнулся, когда она бросила бутоны в нашу группу.

Один развернулся в воздухе и коснулся теневой формы Призрачного Сталкера, та упала как подкошенная.

Другой попал в Луна. Тридцатисантиметровые щупальца протянулись от правой грудной мышцы до правой руки, прилипнув к обеим.

Прокол пнул связанного Луна. Возможно, в обычных условиях у него не хватило бы сил на чувствительный для Луна удар, но дерзость поступка и наша на него реакция напитали его энергией.

Сатир в рекордное время отпочковал ещё одну копию, в то время как первая бросилась ко мне.

Я направила на неё насекомых. На себя. Своего двойника. Моих сил у неё не было, но она была сильной. Крепче меня. Она приближалась с лёгкостью и скоростью опытной бегуньи.

Так что я направила насекомых на исходного Сатира. Обнажённая грудь, глазницы шлема… Я атаковала и Цветочек, и Леонида, всех, у кого не была прикрыта кожа.

Рука Голема сбила с ног мою копию. Окова побежала к новому клону, которого только что создал Сатир.

Даже в этой ситуации я знала, что бой неравный. Сатир сам признавал, что их команда не сравнится в бою с нашей.

Канарейка робко наступила Леониду на правую руку. Собаки Рейчел схватили его за ноги. Он закричал, и вот этот вот звук нисколько не был приглушен.

Он начал исчезать, материализуясь рядом с Сатиром. Встал на ноги.

Нас больше, наши силы лучше подходят для боя. Исход не вызывал сомнений.

Так что действия Чертёнка выглядели ещё безумнее.

Она зашла прямо в середину группы и подняла над головой сферу.

Повернула её, потом повернула обратно.

Снова стали слышны звуки, Леонид отменил эффект тишины.

— Не надо, не надо, не надо! — повторял голос Светы из глубины шара.

— Всем встать, — сказала Чертёнок. — И если кто-то что-то со мной выкинет, я эту штуку открою!

— Нет, пожалуйста, не надо!

— Зачем? — снова спросила я, разглядывая Сатира. Настоящего Сатира.

— Я был готов ждать. Медлить, пока не закончилось бы время. Но тут пришли вы.

— Сатир…

— В конце концов, всё ради любви. Самая мелочная из целей. Высокомерие, жадность, да даже месть — все они благороднее, поверь. Я пробовал. Но любовь? Она уродует всё, чего касается. Заставляет ошибаться, делает иррациональным, и хуже того, нетерпеливым. Если бы люди не свершили мести, не поддавались жадности и высокомерию, до этого бы не дошло. Так что я был готов ждать. Сидеть там и тянуть время, говорить себе, что у нас не хватит силы и количества бойцов, чтобы справиться с группой на лестнице. Ждать, пока не станет слишком поздно.

— Так вы что, умереть собирались? — спросила Призрачный Сталкер. Кажется, это заявление её оскорбило.

— Лучше так, чем быть теми, кто нажмёт на спусковой крючок и разобьёт наши последние надежды, — сказал Сатир. — Можешь убрать сферу, Чертёнок.

Чертёнок помедлила, затем опустила сферу. Она замкнула её, оставив только вентиляцию, чтобы Света могла говорить.

— Я не понимаю, — сказала я.

— И, скорее всего, не поймёшь. Если тебе повезёт. Я сказал всё прямо, так что лгать уже бессмысленно. Можете идти. Мы останемся тут.

— Опять хитрите! Собираетесь ударить нам в…

— Шелкопряд! — сказал он. В его голосе не было следа притворства. Никакого шуточного тона или насмешки. Он говорил серьёзно. — Иди. Они почти пробились.

— Он прав, Рой, — прорычал Лун. — Я его слышу.

Лун смотрел туда, откуда мы пришли.

Сын, здесь. На этом этаже. Мне показалось, что я видела золотой свет, но возможно, это было просто пятно в моём поле зрения, возникшее после того, как я посмотрела на пылающие руки Луна.

Если мы пойдём, путей к отступлению не будет. Выходов не останется.

Это было такое же безумие, как то, что делал Сатир. Голос разума говорил подниматься наверх, чтобы добраться до выхода и надеяться, что всё ещё наполовину ослеплённый Сын продолжит сдерживаться.

Но я повернулась и побежала к лестнице со случаями пятьдесят три, от Сына. Побежала так быстро, что на слова уже не осталось дыхания.

Я заговорила через рой:

«Идите вверх, если хотите спастись».

«Дайте им уйти».

Я слышала остальных позади, на разном расстоянии. Я чувствовала роем группу Сатира. Они оставались на месте, несмотря на приближение Сына.

Я не понимаю.

Остальные следовали за мной.

— Если пойдёте вниз, выхода не будет. Это даже не отчаянная миссия. Это едва ли надежда, что у нас появится шанс что-то сделать. Шанс внутри шанса.

Мы лицом к лицу столкнулись с группой, что пробивалась сквозь сталь. Человек-крот и особая девиантка, как будто состоящая из лазеров, с окаменевшими на концах руками и ногами.