Червь

— Всё это довольно логично, — сказала я. — Возможно, они и правда служат дымовой завесой. Вот только в этой гипотезе есть дыра.

— Есть, — согласился Сатир.

— Он может одним ударом уничтожить их всех, — сказал Голем, сообразивший первым. — Если захочет, он может стрелять по ним даже сквозь перекрытия.

— Совершенно верно, — сказал Сатир.

— Ты знаешь, почему он так не поступает? — спросила я.

— Несколько предположений, не более того, — сказал Сатир. — Хм. Они только что нашли способ скомбинировать силы. Пробиваются сквозь колонну даже быстрее, чем я думал. Бежать не нужно, но давайте немного ускоримся.

Мы зашагали быстрее.

— Он на третьем этаже, — сказал Сатир. — Над нами.

— Откуда ты знаешь? — спросила Призрачный Сталкер.

— Хранительница. Мы уже пересекались, когда выполняли задания для нашего доброго Доктора. Думаю, я ей даже нравлюсь.

Я не заметила Хранительницу, но если она появилась совсем ненадолго, не знаю, могли ли насекомые её ощутить.

— А что на третьем этаже? — спросила Цветочек. — Я там не была.

— Те, что с именами. Все кейпы, достаточно интересные, чтобы оставить их и исследовать. Остались немногие. Думаю, они заморозили этот проект и решили сфокусироваться на других подходах.

Остались немногие. Значит, почти никого между Сыном и нами.

И это, если группа Сатира не лжёт. Сейчас я уже меньше доверяла их словам.

Сын, возможно, наверху. А кто же внизу?

— А кто с Доктором? — спросила я.

— Её спроси, — ответил он и показал на Чертёнка.

Я посмотрела на неё, но та пожала плечами.

— В сфере, — пояснил Сатир.

— Внизу есть кнопка. Если её нажать, можно вращать полусферы. Только против часовой стрелки, пожалуйста. По часовой откроет сферу, а я не хочу умирать.

Чертёнок посмотрела на меня.

— Давай! — сказала я.

Чертёнок повернула сферу.

— Наконец-то! Свежий воздух, — сказала девушка внутри. У неё был тихий голос. Как у застенчивой библиотекарши на вечеринке или как у дочери священника в компании парней.

— Света? — спросила я. — Мы виделись на нефтяной платформе.

— Известная также как Гаррота, — сказал Сатир. — Единственная причина, по которой СКП её не убила, это то, что убить её довольно тяжело. Впечатляющее число жертв.

— Не говори так!

— Она была в первой группе нападавших, — продолжил Сатир, не обращая на неё внимания. — Они напали на Доктора и начали весь этот бардак.

— Я слышала всё, что вы говорили, — сказала девушка. Только на длинном слове «говорили» я заметила в её голосе дребезжание. Возможно, поэтому она так тихо говорит.

— Кто с Доктором? — спросила я. Уже была видна вторая лестница.

— Когда всё пошло наперекосяк, я, Сталевар, Кирпич, Добрый Великан и ещё шестеро сменили сторону и стали её защищать. От меня было мало пользы…

Она умолкла. Прошла секунда.

— Нужно ещё немного информации, — сказал Сатир.

— Мне больно, — сказала она, и в голосе её прозвучали жалобные нотки. Она больше напоминала Канарейку, чем Призрачного Сталкера. Не слишком подходящий голос для убийцы.

— Потерпишь, — сказал Сатир. — Сын приближается, нам надо знать, что нас ожидает.

— Кирпич забрал того паренька, которого Блеск шибанул о стену, эмм… Там были ясновидец, раненый привратник, Доктор. Кирпич, Магнаат и Монстро прошли внутрь. Остальных подстрелили на лестнице. Ну… там был мужчина в очках и пять подростков, очень похожих на него, только без очков. Довольно обычные. Александрия…

Сатир хмыкнул и посмотрел наверх.

В тот же момент уже в надцатый раз погас свет. Но аварийное освещение не загорелось.

Я почувствовала, как наша команда — Призрачный Сталкер, Канарейка и Лун — сомкнули ряды.

— Шелкопряд? — спросил Сатир.

Он разделился на два. Медленный, склизкий процесс: вырост набух, отделился и стал формировать черты. Почти сразу появились руки и ноги, затем начали проявляться мелкие детали. У его копии не было шлема, но она медленно изменялась, воспроизводя костюм оригинала.

— Если продолжишь, мне придётся напасть, — сказала я.

— Что он делает? — спросила Канарейка. В её голосе звучала паника.

— Разделяется, — ответила я, мысленно накричав на неё, чтобы она взяла уже себя наконец в руки. Сатир создал ещё один вырост, явно собираясь выпустить ещё одного двойника.

— Сатир! — обратилась я к нему. — Я перефразирую. Если закончишь эту копию, я нападу.

— Он не может остановиться, когда начал, — сказала Цветочек. — Это один из недостатков его силы.

— Я тебе не верю, — сказала я. — Так что попробуй убедить меня, иначе, если я ошибаюсь, у Сатира есть пять секунд, чтобы научиться отменять копии.

Вырост перестал увеличиваться и начал погружаться в Сатира.

— Нам надо поговорить, Шелкопряд, — сказал Сатир, всё ещё искажённый поглощаемой массой.

— Почему всегда надо поговорить именно с Шелкопряд? — заговорила Чертёнок. — Никогда не «нам надо поговорить, Рейчел».

— Заткнись, дура! — огрызнулся Сатир. — Сейчас нет времени для идиотизма.

Дура? Идиотизма?

— Что такое, Сатир? — спросила я.

— Мне нужно спросить, каковы твои цели?

— А, — сказала я. — Ничего сложного. Спасти Доктора, получить ответы, остановить Сына.

Я нашла нож, который висел под лестничным колодцем на привязанных к бетону нитях. Я направила рой забрать его. Мы ничего не видели, но и Цветочек не сможет тоже.

— Мне всегда было сложно доверять тем, у кого нет скрытых мотивов, — сказал Сатир. — И сейчас мне весьма хотелось бы, чтобы они у вас были.

— Ну извини, — сказала я. — Если ты не заметил, большинство из нас предельно прямолинейны. Наши цели такие, какими они кажутся. Мне правда хотелось бы, чтобы ты мог нам доверять.

— А я бы хотел, чтобы не мог, — сказал он. — Забавно, правда?

Я почувствовала, как Прокол отходит чуть влево. Цветочек сложила ладонь в чашу, как будто собираясь бросить одну из своих штук. Я собрала рой и почувствовала, как она немного наклонила голову.

Слушает?

Сколько шума производят три десятка насекомых? Ну, точнее, сколько шума от них в диапазоне слышимости?

Нет. Что-то не так. Цветочек замечала детали без усилий.

Она явно пытается меня обмануть. Отвлечь, чтобы кто-то другой смог что-то провернуть.

Леонид был совершенно неподвижен, явно сосредоточен на различных звуках. На дыхании и сердцебиении, на поскрипывании движущихся мышц и суставов. Это за ним нужно было смотреть. Он сам так говорил. Он та рука, что привлекает внимание, пока другие делают свои фокусы.

Что ничуть не делало его безопаснее.

Вторичные силы восприятия и манипуляции звуками: он мог выборочно удвоить громкость чего-либо, или уменьшить её до нуля. Это давало ему классификации умника и скрытника.

Третьей его силой была сила движка.

— Сатир, не делай этого! Это безумие! — воскликнула я.

— Твоё присутствие всё здесь ломает, Шелкопряд! Слишком велика опасность, что ты с нами согласишься, что у нас будут одинаковые цели касательно Доктора.

Вдалеке прозвучал взрыв, комплекс содрогнулся.

— И какие у тебя мотивы? — спросила я. — Ты хочешь помочь ей или причинить вред?

— Да, — ответил Сатир.

— Это не ответ! Кажется, ты говорил, что у нас нет времени.

— Так и есть, — сказал он.

— Сатир, я не знаю, что происходит, но вы так долго играли в эти хитрости и обман, что уже забыли, что такое честность.

— О, я помню, — возразил он. — Мы все помним.

— Так что, будешь стоять тут и лениво угрожать нам, пока Сын не нападёт? Что за ерунда? Ты с ума сошёл! Похоже, ваши силы серьёзно бьют вам по мозгам…