Червь

— За предстоящий день характеристики ножа не должны слишком сильно ухудшиться, — сказала Дракон. — И, благодаря Масамунэ, у нас таких много.

— Про летательный ранец вы столько не рассказывали, — заметила я.

— Я прикладывал документацию, — сказал Отступник.

— Спасибо, — поблагодарила я, затем вытащила старые ножны, вложила в них нож и закрепила на поясе.

— Где Стрекоза? — спросил он. Я показала.

Дракон сказала что-то на японском Масамунэ и Черной Кадзе. Оба кивнули.

Отступник показал путь к Стрекозе, а все остальные: Дракон, Канарейка, Сплетница и я, последовали за ним. Кажется, его очень воодушевила возможность чем-то заняться. Проблема, поддающаяся решению.

Он доверял мне по-настоящему? Была ли в этих моих сборах, призванных разобраться в ситуации с Котлом, кроха надежды?

Он по-прежнему держал в руке оружие, хотя никакого боя не предстояло.

Я понимала его точку зрения. Оружие предоставляло безопасность. Сотня возможных решений под рукой. Способность защитить себя, защитить других, избежать опасности. Это было разумно.

Дракон вела себя не так… в чём же она находила успокоение?

Она стала другой. Я не могла точно уловить различие. Но она проиграла Святому, Драконоборцам. Она попала в плен, фактически была убита. Убита врагом, который считал её недочеловеком.

Учитель изменил её. Не настолько, чтобы она стала рабом, но всё же что-то произошло, и это без сомнения играло значительную роль в том, насколько потерянной она была здесь и сейчас .

Я оглянулась на Святого, Масамунэ и Чёрную Кадзэ. Святой сидел, скрестив ноги и прислонившись спиной к разрушенному воздушному судну. Спокойный, расслабленный.

— Как тебе удаётся выдерживать их присутствие? — спросила я.

— Врагов держи ещё ближе, — напряжённо сказала Дракон.

— Не забывай и про ту часть, что про друзей, — сказала я.

Она покачала головой.

— Я не забываю.

— Пока мы ждали, когда начнётся бой, я посетила людей, которых хотела отблагодарить. Людей, которые были для меня важны, и с кем я, возможно, не смогу больше поговорить. Я пропустила нескольких самых важных. Моего отца и вас двоих. Я знаю, что единственная причина, по которой я получила возможность стать героем, единственная причина, по которой я не попала в тюрьму, это то, что вы поручились за меня, согласились возить меня повсюду, пожертвовав своим графиком. Мне кажется, я даже этого не заслужила, но вы меня поддержали. Я просто… я никогда не умела говорить спасибо настолько искренне, насколько это чувствую.

— Мне кажется, для нас это было так же важно, как и для тебя, — сказала Дракон. — Тебе нужно было присоединиться к Стражам, чтобы… искупить вину, можно ведь так выразиться? То же самое касалось и нас.

— Касалось меня, — вставил Отступник.

— У меня есть мои собственные сожаления, — сказала Дракон.

— У тебя не было выбора.

— И всё равно, я сожалею об этом, — возразила она и взглянула на Канарейку, которая слегка улыбнулась.

Затем Дракон посмотрела на меня.

Разве мог искусственный человек выглядеть таким уставшим? Таким надломленным? Было ясно, что недавние события нанесли ей какие-то серьёзные раны.

Мы остановились возле Стрекозы. Управляя насекомыми внутри рабочих механизмов, я отдала приказ на открытие рампы.

Пока та открывалась, я, повинуясь чувствам, обняла Дракон. Отблагодарила её за объятия, которыми она меня когда-то наградила.

— Давай тебя подготовим, — сказал Отступник.

— Может быть, подключите меня к системе? — спросила Сплетница. — Что вам там требуется сделать, чтобы я смогла общаться с ней и видеть то, что она обнаружит?

— Попробую.

Сплетница посмотрела на меня.

— Буду твоим штабом?

— Если можно.

Перед посадкой мы сделали два круга. Вход в пещеру слегка возвышался над водой, и сюда можно попасть только по воздуху.

Нас встречали Порыв и Фестиваль из основной группы Протектората и половина кейпов команды Вегаса: Никта, Леонид, Цветочек и Стимул. Перевес водил жезлом, вслушиваясь в равномерные сигналы, издаваемые устройством.

— О господи, наконец-то. Хоть что-то сможет отвлечь меня от этого писка, — сказала Цветочек. Она была миниатюрной, розовые волосы с зелёными корнями аккуратно уложены волнами.

— Что-нибудь нашли? — спросила я.

— Никаких признаков открытых ранее порталов. Это явно сложнее, чем взламывать проходы Домика, — сказал Прорыв. — Или нам дали неправильные инструкции. Как поживаешь, Шелкопряд?

— Нормально, — ответила я.

— Носишь чёрное, — заметил он.

— Видимо, каждый должен это прокомментировать? — спросила я.

— Это привлекает внимание. Как прошёл бой… неважно. Могу представить.

— Вероятно, можешь.

— Мрачная группа, — заметила Цветочек. — Я понимаю, чёрный в моде, с учётом конца света, но чёрт возьми, только один человек ценит стиль.

Я оглянулась через плечо. Голем в костюме серебряного и стального цветов, маска в виде сурового лица. Костюм Оковы тоже весь металлический. Чертёнок в светло-серой маске и облегающем чёрном комбинезоне. Призрачный Сталкер в облегающем костюме как у Чертёнка, на плечи накинут плащ с тяжёлым капюшоном. Всё из паучьего шёлка. Её собственными были только маска и арбалет. Позади шла Рейчел в куртке, майке и чёрных штанах. Лишь мех, окаймлявший её плечи, и края капюшона были белыми. Охотница и Ублюдок шагали рядом с ней. Лун ещё не вышел из Стрекозы, но мне было известно, что на нём была лишь маска и джинсы. Он ходил босиком и с голым торсом.

Очевидно, только Канарейка соответствовала стандартам Цветочка. Жёлтая броня, шлем в руке, волосы и перья открыты взору окружающих.

— А я тебя помню, — сказал Стимул и улыбнулся. Белоснежные зубы, без сомнения результат работы профессионалов. Он был весьма привлекательным, хотя и не в моём вкусе. Торчащие колючками волосы, открытые участки кожи покрыты татуировками с изображением колючей проволоки, и настоящая колючая проволока на костюме. Около двадцати пяти, волосы выбелены, как впрочем и джинсы. Маска простая чёрная закрывающая верхнюю половину лица, рядом с бровью одно колечко колючей проволоки. Лоб украшал знак силы умника. Предсказатель, чья сила лучше всего работала в гуще хаоса и посреди сильных эмоций, но неплохой была и в остальных случаях.

— Злая Канарейка?

Глаза Канарейки округлились:

— Ты помнишь моё сценическое имя?

— Ты была знаменита, — ответил он. — Все эти судебные заседания. Тебя…

Радость Канарейки угасла.

—…ограбили.

— Придурок, — сказала Цветочек. — Думаешь она хочет, чтобы её помнили за это?

— Я и музыку помню, — возмутился он.

— Ну да, — сказала Канарейка и почесала затылок, не поднимая глаз. — Но, в конце концов, это ведь неважно? Это было давно, и у нас сейчас много других дел.

— Вульгарилла, — сказал он. — Рык-звук? Безлинейная?

— Ты наверняка сжульничал, — возразила она.

— Я могу напеть слова, — ответил он.

— Тогда точно станет ясно, что ты жульничаешь. Я сама едва могу вспомнить слова.

— Не поверю в это ни на секунду, — ответил Стимул. — Эй, парни, поддержите меня. Моя сила ведь не даёт мне возможности жульничать?

— Нет, — сказала Цветочек. — Он не врёт. И никто из нас ему не подсказывает.

Я взглянула на Фестиваль, которая закатила глаза. Порыву, кажется, было скучно. Он заметил, что я смотрю и пояснил:

— Всё здесь нормально. Мы используем самопальное оборудование, чтобы найти портал, который когда-то здесь был, но мы не знаем точно, где именно.

Чертёнок подняла маску на лоб.

— Ищете прозрачную иголку вокруг стога сена.