Червь

Она была искусственным интеллектом, фальшивым человеком. Что ещё говорил Святой? Она обманывала нас? Всё это было притворство?

— Нехорошо прозвучало, — сказал Отступник и очень осторожно добавил: — Мне на самом деле интересно, чем ты сейчас собираешься заняться, Шелкопряд.

Дракон немного улыбнулась, словно её посетила какая-то мысль.

Нотки сомнений, посеянные Святым, растворились.

Девяносто процентов из них.

— Я говорила Легенде, что хочу отправиться к Котлу, — сказала я. — Одна из Стражей Чикаго говорила, что отправить Сатирика расследовать это дело — это всё равно, что посылать лису охранять курятник.

— Сатирик наверняка связан с Котлом, — сказала Дракон. — По меньшей мере с их группой поддерживает контакты Притворщик. Если Котёл собирается бежать, или если они собираются тайно что-то провернуть, то почти наверняка Сатирик уже с ними или будет с ними в ближайшее время.

Шевалье переложил пушкомеч в другую руку и воткнул остриё в землю. Его оружие изменилось, да и броня выглядела другой. Вместо золота и серебра — чёрное и золото.

— Но это также означает, что он и кейпы Лас-Вегаса хорошо представляют, как действует Котёл и смогут выявить детали, которые не заметили другие. Мы отправили вместе с ними людей, которым доверяем. Они регулярно докладывают.

Я открыла рот, но Шевалье опередил меня:

— С действующими протоколами противодействия скрытникам и властелинам.

Я нахмурилась.

— У тебя хорошо получается импровизировать, — сказал мне Шевалье. — У нас есть время перевести дух. Мы считаем, что он ударил по миру, к которому у нас нет доступа. Сейчас мы перегруппировываемся, выясняем кто куда пойдёт, готовим всё к быстрой мобилизации. Я не могу сказать, чем тебе заняться. И не стал бы, если бы мог. Но ты можешь здесь пригодиться.

— Здесь мы проигрываем, — сказала я. — Легенда сохранил позитивный настрой, но… вряд ли нам стоит продолжать тешить себя иллюзиями. Даже сдерживаясь, он рвёт нас на части. Если мы сумеем организовать бой, если покажем всё, что можем, он ударит сильнее, так же, как ударил по Гильдии. Он всегда может нас превзойти, он всегда может просто взорвать континент. Для настоящей победы этого недостаточно.

— Не знаю, даже, что самое худшее, — сказала Сплетница, которая закончила наконец разговор с Валетом Треф и присоединилась к нам. — Он развивается, если можно так сказать, взрослеет. В начале он был чистым листом, практически новорождённым, который учится двигать руками и ломает всё вокруг, словно чтобы напомнить себе, что он это умеет. В этом бою он был уже как ребёнок, кроме того момента с Королевой Мечей. Это означает, что он почти вошёл в подростковую фазу. Что-то более сложное, чем чистый страх и трепет. Чувство утраты, отчаяние. Он будет искать способы по-настоящему нас ранить.

— Вместо простого уничтожения? — спросил Легенда. — Пытка?

— Скорее душевная, эмоциональная, чем физическая. Но только до того момента, как он достигнет зрелости. Тогда он, вероятно, просто уничтожит нас целиком и полностью. С учётом скорости, с которой он развивается, меня удивит, если мы продержимся более двух дней.

— Ты говоришь о нём так, словно он человек, — сказал Святой.

— Он и есть человек, — ответила Сплетница. — Это единственная причина, по которой он это делает, это единственный способ нам понять его и это основной его способ понять нас. Именно поэтому он всё это и делает. Он скопировал наш общий биологический облик. Он думает, он чувствует, мечтает, причиняет боль, но всё это похоронено под горами, и горами, и горами силы и безопасности. Эмуляция не подменила его суть. Он никогда не открывался миру, так что человеческая часть внутри него не взрослела и не развивалась.

— Это слабость? — спросил Шевалье.

— Да, но эта не та слабость, которую мы можем использовать, — сказала Сплетница. — Он слишком осторожен, и он способен предсказать подобную тактику. Вероятно, он подстроит своё поведение. Было бы чудовищно глупо для кого-то вроде него эмулировать черты своих целей, и одновременно скопировать уязвимости. Это знание может помочь, но это не какая-то слабая точка, которую можно засечь и ударить. Это была бы тупость.

— Мы знаем множество подобных фактов, — сказала я. — Целую прорву крупиц информации о его поведении, о том, кто он и что он. Но на большую часть нельзя полагаться. Во время боя на нефтяной платформе ему сильно мешали мои клоны-обманки, а в этот раз ему было всё равно.

— Он развивается, эволюционирует. Уделяет внимание всё новым вещам, — вмешалась Сплетница.

— Нам известно так много критически важных деталей, — сказала я. — Но нужно ещё больше. Нам нужен способ отделять правду от вымысла или определять, что перестаёт быть правдой. Я не знаю наверняка, что мы будем делать, чтобы остановить его, но мне кажется, любой мой план будет начинаться или заканчиваться в Котле.

Я посмотрела на группу. Мужчины и женщины, все облачённые в броню, которая делала их сильнее, массивнее или выше. Относительно небольшим был только Легенда. Но и он, несмотря на усталость и изнурённость, сохранял образ лидера. Осанку Легенды поддерживала естественная способность к полёту.

Я не была коротышкой, но сейчас казалось, словно я и Сплетница были простыми смертными посреди гигантов. Наибольшей внушительностью обладал Отступник. Язык его тела был мне знаком, он, как всегда, расставил ноги пошире, держа в руке оружие.

Даже место, где мы стояли, навевало воспоминания. Мы находились в северной части залива.

— Да, в этом плане есть смысл, — сказал Отступник. — Я уверен, ты с ним справишься.

Дракон потянулась и сжала его ладонь.

— Что тебе необходимо? — спросил Отступник.

— Я собиралась взять нескольких кейпов, которые не могут или не станут участвовать в следующем бою с Сыном, — сказала я и посмотрела на Канарейку.

— Меня? — пискнула Канарейка.

— Любых кейпов, вроде тебя, — сказала я. — Кейпов поддержки, которые в подобном бою бесполезны. Скрытники, которые не могут использовать силу против Сына. Такого рода кейпы.

— А если вы не сможете добраться до Котла? — спросил Шевалье. — Я не хочу заострять на этом внимание, однако ваши действия, когда вы получили контроль над Симург были… весьма неуклюжими. Ты сказала своей бывшей подруге по Стражам, что больше не собираешься быть героем. Я не собираюсь заявлять, что больше не буду сотрудничать, поскольку никому не хочу говорить подобных слов, однако ты просишь нас предоставить тебе существенную боевую мощь. Я… не уверен, что мне нравится отправлять к тебе кейпов, не зная, как они будут использоваться.

— Вы могли бы позволить мне хотя бы поговорить с другими кейпами? — спросила я. — Вам не обязательно посылать их ко мне, но, может быть, я могла бы узнать сама?

— Я не собираюсь никому мешать, — сказал Шевалье. — Не собираюсь быть злодеем. Но мне нужно командовать боем, и я должен быть уверен, что хуже не станет. Если кейпам нужно уйти, если они не нашли в себе мужества встать и сражаться, я не собираюсь их останавливать. Я попытаюсь их переубедить, но останавливать не стану. А если они думают, что могут оказаться где-то полезными, мешать я тем более не стану.

— Пусть будет так, — кивнула я.

— Что ещё?

— Доступ к компьютерам, — сказала я. — Инструменты. Снабжение. Стрекоза.

Отступник залез в карман и вытащил нож. Затем развернул его и протянул рукояткой вперёд.

Я взяла оружие и заметила, как осторожно Отступник отвёл руку.

— Там есть предохранитель и кнопка активации.

Я взглянула на выключатели, затем проверила, как нож лежит в руке.

— Держи подальше от тепла. Если вот эти наросты начнут пульсировать, значит, скорее всего, забилось вентиляционное отверстие. Чтобы до него добраться, нужно открутить крышку в нижней части рукоятки. Чтобы очистить, его нужно прокалить до температуры в пятьсот градусов, затем тщательно пропылесосить. Обращай внимание, насколько быстро поле достигает максимальной длины… это становится понятно по более светлому серому оттенку конца. Три и семь десятых секунды — оптимальное время. Если становится меньше, значит, что-то не так…