Червь

Я не могла участвовать в бою, когда Симург атаковала борт BA178. Когда она напала на Манчестер, мне запретили сражаться бюрократы. У меня было неважное досье, и я по-прежнему была на испытательном сроке. Предположительно, я была психически нестабильна.

Когда Симург напала на Париж, я отправилась к доктору Ямаде, в надежде, что она напишет для меня положительное заключение. Или, по-крайней мере, поддержит меня.

Вместо этого, она посоветовала мне смотреть на это позитивно — участие омрачило бы моё досье, у окружающих появилась бы ещё одна причина не доверять мне или сомневаться в моих решениях.

Ей, кроме того, удалось крайне тактично избежать необходимости озвучивать своё нежелание подписать справку о моём полном психическом здоровье. Я осознала это, но не стала на неё давить. Она была бы вынуждена сказать прямо, а мне пришлось бы это выслушивать.

— Готовы? — спросила я.

— Я буду говорить, ты передавай, — сказала Сплетница.

Я кивнула.

— Посмотри на неё, — вздохнула Сплетница. — Чего только не породит человеческая глупость, правда?

— Не знаю. Тебе виднее, правда это или нет, но… мне так не кажется.

— Я уверена.

— Ты уверена на семьдесят процентов.

— Семьдесят процентов. Да. Если я всё-таки ошибаюсь, значит мы подойдём к этой беседе совершенно не с той стороны, и возможно натравим на человечество изначально пассивного Губителя.

— Тогда давай надеяться, что ты права, — сказала я.

Она кивнула.

— Все готовы? — спросила я и осмотрела корабль. Никто не ответил, только кивки.

Только одна отрицательно помотала головой — Призрачный Сталкер.

Я коснулась экрана.

— Отступник?

— Жду вашей команды, — ответил он.

— Начинаем прямо сейчас, — сказала я и махнула головой в сторону Сплетницы.

Она расправила плечи, глубоко вдохнула и выдохнула:

— Привет, Губитель, это…

Я повторяла её слова, произнося их насекомыми словно переводчик с другого языка.

В то же мгновение, как прозвучало первое слово, по всему кораблю сработали сигналы тревоги. Стрекоза вздрогнула, когда немногочисленное вооружение выдвинулось из корпуса корабля. Я увидела, что с Пендрагоном произошло то же самое.

Симург отреагировала.

Не напала, но отреагировала.

Она вращалась в воздухе, оставаясь на месте со сложенными крыльями. Они были исключительно декоративными, как мускулатура и массивное тело Бегемота. Чтобы двигаться, она использовала телекинез, и сейчас с его помощью поворачивалась вокруг своей оси, оставаясь лицом к нам. Её взгляд был прикован к Стрекозе.

— Вот же блядь! — воскликнула Чертёнок, её голос дрожал.

Прошло несколько секунд, однако Симург не предпринимала никаких действий.

— Э… это говорит Сплетница. Одна из огромной безумной толпы людей, которых ты убивала, — закончила Сплетница. — Приятно видеть, что ты слушаешь. Мне кажется, пора нам пообщаться.

Никакого ответа, никаких движений. После недавнего вращения внезапная неподвижность увеличенных изображений её лица, рук, крыльев и тела на экранах вызывала странное ощущение.

Её лицо ничего не выражало, но оно всегда было таким — словно кукольное, с пустым холодным взглядом. Оно соответствовало самым распространённым представлениям о красоте — тонкие изящные черты, высокие скулы, прекрасные волосы… но, в сочетании с её телом, это производило жуткое впечатление. В пару раз выше обычного человека, крылья, плотно покрытые удивительно прочными перьями, способными повредить сталь, заполняли пространство вокруг неё.

Впрочем, ближнего боя она всегда старалась избегать.

— Давай посмотрим правде в глаза, Симург. Зиз. Израфель. Улама. Или на что ты там ещё отзываешься. Похоже, ты начала странно себя вести практически сразу после того, как Эйдолон склеил ласты. Может, ты скорбишь. Может, ты уважала его как врага, ведь он был одним из тех двоих людей, кто мог задать вам жару. А может, между вами было что-то ещё?

Сплетница выдержала паузу.

— Может, отношения отца и ребёнка? Может, он создал тебя?

Симург сохраняла неподвижность. Потревоженные порывом ветра волосы били её по лицу, но она даже не моргнула.

Я приподнялась в кресле и нажала на кнопку на панели, чтобы посмотреть на салон Пендрагона.

Отступник, Нарвал, Мисс Ополчение, Святой, Канарейка, Кукла, Рапира, Голем, Виста и Крутыш — все были там. Отступник собрал героев. Кейпов которые были менее склонны принять участие, если бы показалась я в компании Сплетницы, Чертёнка и Рейчел. Он оказался ближе к Кукле и Рапире, когда я обратилась к нему с планом.

Я наблюдала за выражениями их лиц: озабоченность, тревога, замешательство — то же, что я испытала сама несколько минут назад. Я знала, что об этом Сплетница ничего им не говорила. Скорее всего, они слушали через микрофон внутри Стрекозы либо через внешний, направленный на рой.

— Говорят, одиночество порождает сильнейших властелинов, а на вершине ужасно одиноко, — сказала Сплетница. — Никто не может дать равный бой, нет оснований высвободить полный арсенал своих возможностей. У него не было реального положения, он был вторым после Легенды, который постоянно мелькал в СМИ. У него не было настоящей роли, в сравнении с Александрией, которая управляла СКП. Человек без цели.

Я подумала об Эйдолоне, о том, как впервые увидела его лично. Встреча при подготовке к нападению Левиафана на Броктон-Бей… Эйдолон стоял в стороне, в углу, потерянный в мыслях.

— Символично, как бы странно это не звучало, что ты пыталась убить его, а он пытался убить тебя.

И снова никакой реакции. Ответа не было.

Я оценила окружающую обстановку. Симург расположилась над океаном, что зловеще напоминало первое явление Сына человечеству. На таком поле боя она не могла особо развернуться с телекинезом, но это ограничивало и наши возможности, если схватка всё-таки начнётся. Она разорвала на части борт BA178. Она сможет разорвать Пендрагон и Стрекозу, если захочет.

Если мы не дадим достойный бой, надеюсь, хотя бы второй корабль сможет сбежать.

Сплетница подняла руку и сказала:

— Она не даёт мне никаких подсказок.

Эти слова я не стала повторять для Симург. Я просто смотрела на экраны.

— А ты что, правда считала, что она что-то выдаст? — спросила Чертёнок.

— Да, типа того, — сказала Сплетница.

— Она не человек, — сказала я. — Если твоя идея верна, она лишь проекция. Мозги у неё работают не так, как у нас, если они вообще сейчас работают.

— Она отреагировала на наше обращение, — сказала Сплетница.

Я кивнула.

— Отступник, ты нас слышишь?

На экране перед нами Отступник повернулся к камере, затем кивнул.

—Есть идеи? — сказала я.

— Можно попробовать использовать для общения силы, — сказала Нарвал. — Можем мы передать сигнал по какому-нибудь другому каналу? Через наши силы?

— Это может быть воспринято как нападение, — сказала я.

— Она достаточно умна, чтобы разбираться в запутанных цепочках причин и следствий, но не сможет распознать попытку связи? — спросила Сплетница. — Я думаю, мы попробуем.

— О господи, — тихо сказала Призрачный Сталкер. — Из-за тебя нас всех убьют.

— Ну, возможно, это будет милосердием, — сказала Чертёнок. — Уйти вот так, не видя, как золотой человек кусок за куском уничтожает человечество.

— Можем мы использовать Канарейку? — предложила я. — Если она понимает силы, или если Канарейка способна влиять не только на людей, но и на кого-то ещё…

— Нет, — ответила Канарейка внутри Пендрагона. — Я пыталась использовать свою силу на собаках, кошках, птицах, мартышках, но…