Червь

— Ты не подготовилась к битве, — словно читая мои мысли, заметила Королева Фей.

— Нет. Пока что.

— Да. Я тоже в ожидании. Голова, увенчанная короной, несёт тяжёлое бремя.

— Ты видишь в нас обеих королев, Королева Фей?

— Вижу. Но на время разговора давай отбросим титулы.

— Хорошо… Зелёная Госпожа. А есть другие королевы?

— Есть и другие, кто стоит с нами вровень, Администратор, но королева — это неправильное слово. Чемпион, Первосвященник, Наблюдатель, Ваятель, Хранитель Земель. Почему ты спрашиваешь?

— Просто пытаюсь всё понять, хочу выяснить, какова твоя позиция.

— Изволь пояснить.

— Похоже, что ты хочешь, чтобы феи снова восстали, а Сын — это большая часть всего этого уравнения.

— Да, я вижу к чему ты клонишь, Администратор. Конфликт интересов?

— В общем и целом.

— У всех нас есть свои роли.

— Роли?

— Да. Как у актеров, играющих в спектакле. Мы носим наши человеческие лица, переживаем трагедии, храним мечты, но когда игра начинается заново, на другой сцене, уже с другими лицами и формами, те же роли продолжают играть всё те же актёры. И если всё идёт хорошо, то к последующим представлениям присоединяется фигура из толпы, а роли совершенствуются.

— А мы… Королевы и Короли. У нас большие роли? Ведущие?

— В своей собственной истории, Администратор, роль каждого — ведущая. Некоторые роли больше, некоторые меньше, но ни одна из них не важней другой, понимаешь?

— Да, — ответила я. — Тогда какова во всём этом твоя роль?

— Мы вернулись к вопросу моего… конфликта интересов. У меня особая роль. Я составляю компанию феям, которые покинули нашу метафорическую сцену.

— Умерли, — сказала я. — Ты составляешь компанию мёртвым.

— Да. Задачи остальной знати сиюминутны, не столь долгосрочны. Наша роль до и после этого акта — вот что оправдывает наш высокий титул. Мы усердно трудимся, пока другие спят. Мы прилагаем постоянные усилия, мы сильнее и опытнее. Чемпион и Наблюдатель занимаются тем, чтобы без заминок прошёл следующий акт. Ваятель и Хранитель Земель прибираются после того, как мы, так или иначе, всё здесь закончим. Так оно и идёт.

— А священник?

— Первосвященник, — неодобрительно поправила меня Зелёная Госпожа. — Мы с тобою можем опустить титулы, но нам нельзя оскорблять других.

— Хорошо, — сказала я.

— Ну, а что касается его роли, ты и сама должна знать.

— Я должна знать?

— Да.

На ум приходил только один могущественный человек, который стоял в одном ряду с теми, кого она назвала. Контесса и Зелёная Госпожа с лёгкостью могли быть отнесены к уровню сил двенадцать или выше, а значит, чтобы понять о ком она говорила, стоило посмотреть на людей с примерно такой же классификацией. Панацея, Лабиринт…

В связи с этим возникало два вопроса.

Во-первых, какого чёрта я попала в этот список?

И второе, Эйдолон и есть этот самый Первосвященник? Он единственный, кого я могла представить в этой роли.

— Мне кажется, что я не совсем понимаю, — сказала я.

— Он тоже не понимает, — ответила Зелёная Госпожа, — что всё усложняет. У нас есть представители двух дворов, но люди одного из них поднялись на сцену испачканными, обезумевшими, никто их не предупредил, не дал никаких указаний, понимаешь?

— Думаю, да, — ответила я.

По крайней мере пытаюсь.

— Первосвященник испытывает те же трудности, что и эти несчастные. Он стоит уверенно, придумывает свои реплики на ходу, но он одет не в тот костюм, и прибыл так же не вовремя, как и остальные.

— И… что думает об этом он сам?

Зелёная Госпожа пожала плечами:

— Не могу сказать. Но что бы подумала ты сама, будь ты на его месте? Он привёл всё это в движение, но финала не будет, ничто не предвещает что после того, как завершится это представление, начнётся следующее. Вельможи двора нашей могущественной феи могут остаться без ролей.

— Но тебя это не волнует?

Она слегка улыбнулась, но не ответила.

— Если до этого дойдёт, если мы сможем как-нибудь превзойти Сына, и будет похоже на то, что мы побеждаем, ты ему поможешь? Из-за того, что хочешь увидеть следующее представление?

Своими длинными ногтями она заложила волосы за ухо и обратила взгляд светлых глаз к горизонту. Небо сохраняло красный цвет, но сейчас это было вызвано не восходом солнца, а поднятой в атмосферу пылью.

— Я и вправду хочу это увидеть. Хочу посмотреть, как духи мёртвых танцуют вокруг, танцуют даже больше, чем сейчас. И всё же я играю свою роль, и это лучшее доказательство, которое я могу предоставить, чтобы здесь и сейчас заверить свою преданность.

Я не могла сопоставить вместе всё, что она сказала, но подозревала, что именно этого она и добивалась. Она всё ещё следовала своей роли, которая заключалась в сборе и утешении мёртвых. Поскольку… надеялась, что всё пойдёт по плану Сына?

Я взглянула на пламя, созданное призрачным фантомом, затем на самого фантома. На Перо Жар-Птицы.

Возможно, от Зелёной Госпожи стоит ждать неприятностей. Я вспомнила о нескольких других основных игроках, которых тоже считала опасными.

— Кем Сын приходится тебе? Он является режиссёром этого… спектакля?

— И зрителями тоже. Здесь метафора ломается. Он наш отец, наше дитя, наш создатель, а теперь и наш разрушитель.

Это было понятно. Был ли ещё кто-то, о ком можно было спросить, кто-то, о ком я мало что знала?

— Доктор Мама, — выпалила я, не успев даже задуматься. — Могу ли спросить, какую роль она играет на этой сцене?

— А, теперь ты просишь отвечать на вопросы, которые помогут мне нажить врагов, — Зелёная Госпожа взглянула на меня, и в её взгляде почувствовалась скрытая угроза.

— Я бы не стала просить тебя отвечать на вопросы, которые могут вызывать неудобства, Зелёная Госпожа. Прошу меня простить.

«Будь вежлива, не вызывай в ней недовольства».

— Надеюсь, что не станешь, — сказала она, и по её тону было ясно, что это было предупреждение. Затем её голос стал мягче, и она ответила. — Не важно. Она не из наших. Не более, чем реквизит.

— Значит, у неё нет сил.

— Как я и сказала, реквизит.

— Она не кажется такой маловажной, — сказала я. — У неё много власти.

— Реквизит тоже может быть важным. Грааль был предметом бесчисленных поисков и сказаний. Одно сообщение может решить исход войны. А живой реквизит… — она замолчала.

— Прости меня, Королева Фей, — как можно мягче сказала я. Она уже собиралась возразить мне, поэтому я продолжила: — Я обратилась к тебе по титулу потому что собираюсь сказать грубость, но хочу выказать уважение. Это был тяжёлый день. Я не настолько отстранилась от всех событий, как ты, поэтому мне не настолько хочется быть актёром, а не частью представления, если в этом вообще есть какой-нибудь смысл.

— Смысл предельно ясен, — ответила она.

— Я хочу сказать, что я не сопоставляю факты так хорошо, как следовало бы, и поэтому, чтобы не тратить впустую твоё время, я прямиком спрошу о том, чего я не поняла. Эта грубость, о которой я говорила. Ты могла бы продолжить? Живой реквизит…

— Я не могу продолжить. Они смотрят и слушают в ожидании просьбы открыть дверь, чтобы перенести нас с одной сцены на другую, и они слышат каждое произнесённое слово. Если я продолжу, я прогневаю тех, о ком говорю.

— Понимаю.

Значит есть что-то ещё. Доктор держит что-то в рукаве.

Я не была удивлена.

— Вскоре я должна подготовиться к битве, — сказала Зелёная Госпожа. — Если, конечно, ты не хочешь обсудить что-то ещё, Администратор?

— Хочу. Прошу прощения. Моя роль. Какова моя роль?