Червь

— В этом представлении или в более глобальном плане?

— И в том, и в том. В обоих.

Она потянулась и положила руку мне на лицо. Она была тёплой от огня. Её большой палец скользнул по моей скуле, длинный ноготь прошёл в опасной близости от моего глаза.

Она могла убить меня прямо здесь. Извлечь моего пассажира и забрать себе.

— Я уже говорила тебе, — начала она. — А я не люблю повторять дважды. А теперь подойди, наклонись.

Я наклонилась.

Она поцеловала меня в щеку, затем в другую, и отступила.

— Я с нетерпением жду возможности забрать тебя, Администратор, или встретить тебя в конце, если ты переживёшь меня. Мы сможем вести долгие разговоры.

— Они могут говорить? — спросила я, глядя на Перо Жар-Птицы.

— Нет, но вот общаться мы можем. Ты поймёшь, рано или поздно.

Я слегка кивнула.

— Сожалею о твоей потере, Администратор, — сказала она. — Всё становится намного проще, если осознать, насколько временным всё является.

Мою потерю?

Она знает?

Она отступила и подняла руку. Перо Жар-Птицы сжался в точку на её руке, словно взрыв, воспроизведённый в обратной перемотке. Она сжала ладонь в кулак.

Затем раскрыла, и с обеих сторон от неё появились две фигуры. Их костюмы и кожа тоже слились. Черты стали неясными. Обе были женщинами, но одна перед смертью была изувечена, или, возможно, это был случай пятьдесят три. У неё было четыре ноги, а руки отличались по длине.

Они совместно приступили к работе над костюмом Зелёной Госпожи, растворяя в воздухе саван, изготовленный из кусков тюремной униформы, и формируя плащ и мантию с переливающимся зелёным и чёрными цветами, словно та была сделана из чешуек размерами с песчинку.

Я восприняла это как знак и решила уйти.

— Дверь. Штаб-квартира протектората Чикаго.

Портал открылся.

Я ступила на крышу штаб-квартиры.

Здесь дул сильный ветер, и по небу неслись тяжелые облака влаги и пыли. Я взглянула вниз и увидела опустевший город. Ни людей, ни машин на улицах. Даже во время ранних утренних пробежек, даже глубокой ночью Чикаго был наполнен жизнью.

И всё же я ощутила кое-какую жизнь. Я потянулась к насекомым, населяющим пустой город и призвала их к себе.

Я осознала, почему меня направили на крышу. Насекомые пробегали по зданию и обнаруживали трещины в опорных конструкциях, разрушенный бетон, упавшие с потолка пластиковые панели на офисном этаже. Здание едва не рухнуло после мощного толчка.

Проход в крыше для летающих героев был приоткрыт, и я запустила внутрь рой. Происходящее слишком напоминало события, которые предшествовали моему вступлению в Стражи.

Насекомые собрали ткань и материалы, заполнили собой каналы запасного ранца, затем вместе со всем необходимым подняли его ко мне.

Рой кружил вокруг меня, насекомые держали каждый из предметов на весу, в калейдоскопическом танце расправляя их, и подвешивая на равном расстоянии друг от друга. Запасные костюмы, наработки по костюму, оружие, снаряжение.

Интересно, какую форму примет моё тело, если меня получит Зелёная Госпожа? В основе своей это был один и тот же костюм, но отдельные детали, черты… когтистые перчатки Рой или дополнительная броня Шелкопряд с запасными катушками шёлка спрятанным за панелями на запястье?

Чёрный? Белый? Серый? Красный? У меня было несколько комбинезонов разных цветов, ещё с тех времён, когда я испытывала краски и носила различные варианты костюма, чтобы проверить, как поведёт себя ткань на теле.

Какой цвет линз?

Какое оружие?

Сын был необычным противником. Бегемота можно было обмануть клонами-обманками, от него можно было спрятаться. Его удары были смертельны, но большинство из них задерживалось препятствиями.

Против Сына камуфляж не поможет. Как и защита. Пистолет, вероятно, смог бы в критический момент точным выстрелом привлечь внимание Бегемота. С Сыном такого не будет.

Я начинала в чёрном костюме Рой, продолжила в сером костюме Шелкопряд. На секунду мне захотелось продолжить последовательность и сражаться в белом.

Но я выбрала чёрный комбинезон.

Это не было приготовлением к бою. Здесь не будет обмена ударами, и я сомневалась, что будет какая-то разница между полновесной бронёй или голым телом.

Нет. Я готовилась внутренне. Я предпочла чёрный, поскольку именно в нём я прошла через самые жестокие и тяжёлые испытания.

Это нечто, связанное с домом. Броктон-Бей у меня больше нет, как нет и папы. Чёрный костюм создавал связь с тем временем и местом, когда я чувствовала себя дома.

Белые броневые панели, чтобы мой облик представлял и эту часть моей жизни.

Белые линзы.

Пистолет. Тоже скорее для создания нужного настроя, и ещё потому, что я не доверяла всем своим новым союзникам. Две обоймы. Я вспомнила о Выверте. Моё первое настоящее убийство.

Тазер, исходя из тех же соображений, и чтобы соответствовать образу Шелкопряд. Дополнительный вес на поясе не казался лишним.

Я натянула летательный ранец, поправила волосы, попавшие под ремни.

Наконец, в качестве последнего символичного жеста, я взяла маленький перцовый баллончик.

— Дверь, — произнесла я. — На поле боя.

Портал доставил нас к небольшой буровой платформе посреди океана. Никакой музыки или разговоров, только звук волн океана, простирающегося от горизонта до горизонта во всех направлениях. Вода была тёмной, мрачной и отражала небо.

Все носили паучий шёлк. Я узнавала отдельные части. Запасные костюмы, комбинезоны, которые я создала и передала Протекторату и командам Стражей.

Весьма скромный вклад, учитывая огневую мощь нашего противника.

Нас было восемьдесят, и мы не брали с собой никого вроде Рейчел или Чертёнка, которые не могли сражаться в бою, где противник мог летать так, как летает Сын или бить так, как бьёт Сын. Псы не смогут схватить его, а защита Чертёнка не задержит его ни на мгновение: он либо увидит её, либо уничтожит одними только побочными эффектами ударов.

Среди нас бродил Лабораторный Крыс, державший в одной руке рюкзак. Каждому из нас он вручил портативные устройства: браслеты для связи, наушники для тех, у кого их не было, и небольшой пластиковый контейнер размером со спичечный коробок с завязками.

Сам он уже всё надел, браслет был застёгнут прямо поверх его лабораторного халата, коробочка была привязана выше, на плече, словно простая нарукавная повязка.

Одну он протянул мне, затем поколебался, порылся в рюкзаке и предложил другую.

— Что это за коробка? — спросила я.

— Моя работа, — сказал Лабораторный Крыс.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ты не захочешь узнать ответ. Либо носи, либо нет, — проскрипел он. — Я ношу.

Он двинулся дальше, раздавая содержимое рюкзака.

— Неважная рекомендация, как по мне, — сказал Стояк, когда тот удалился достаточно, чтобы не слышать. — Этот парень реально псих. Он однажды превратил себя в фотосинтезирующего здоровяка, настолько толстого, что ему пришлось занять два этажа здания. В конце концов, только поэтому его и поймали.

Я многозначительно посмотрела на предплечье Стояка. Маленькая белая коробочка сливалась с белым костюмом героя.

— Сам-то ты её носишь.

— Рекомендация Лабораторного Крыса может и хреновая, но если речь идёт обо мне, я готов пожертвовать своей левой рукой, если это даст мне чуть больше шансов. Мне нравится верить, что, возможно, эта штука поможет, пусть объяснение мне и не понравится. Немного надежды не помешает.

— Может быть, это всё, что она даёт, — сказала Виста. — Надежду.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на присутствующих кейпах, помечая их насекомыми.