Червь

Слегка ссутулившись и держа руки за спиной, к Шевалье и Отступнику подошла Теория Струн. Невысокая, странно выглядящая женщина оглядывалась по сторонам и не произносила ни слова, терпеливо дожидаясь, пока Шевалье не соизволит взглянуть на неё. Стоявший позади неё Лабораторный Крыс выглядел куда более нетерпеливым. Он совершенно не умел скрывать свои чувства.

— Мне нужна лаборатория, — сказала Теория Струн, — инструменты. Мои инструменты, если сможете достать их.

— Ты успеешь что-то подготовить? — спросил Шевалье. В его голосе звучало удивление. — Мы предполагали, что технари примут участие только в следующей попытке.

— Я не обычный технарь, — ответила Теория Струн и постучала по голове. — Всё здесь. У меня было четыре года, чтобы продумать конструкцию и распланировать её создание, на тот случай, если когда-нибудь выберусь.

— Та же история, семь лет размышлений, — поддержал разговор Лабораторный Крыс. — Мне нужна лаборатория. Не стану работать в одной комнате с ней.

— Я бы тебе и не позволила, — снисходительно произнесла Теория Струн. Я заметила, как Лабораторный Крыс скривил губы, но не поняла, было ли это раздражением или насмешкой.

— Вам предоставят всё необходимое, — вмешался в диалог Шевалье, прежде чем эта парочка сумела продолжить обмен любезностями.

— Говорите, что вам нужно и когда, — потребовала Теория Струн. — Хотите, чтобы я по нему ударила? Тогда скажите, насколько сильно.

Шевалье посмотрел на Фестиваль и Отступника.

— Когда тебя арестовали, — сказал Отступник, — тот…

— Н-Движитель, — закончила за него Теория Струн.

— Да. Начни с чего-то подобного, но только ещё мощнее.

— Оу, — воскликнула Теория Струн, — это интересно.

— С минимальным побочным ущербом, — уточнил Отступник.

— Снова скукота. Следующий вопрос: когда? Мои творения срабатывают только единожды, поэтому лучшие из них всегда с таймером.

— Мы атакуем через… тридцать девять минут. Рассчитывай на сорок семь минут с текущего момента. К этому времени большинство бойцов покинут поля боя, а оставшиеся смогут укрыться в безопасном месте, прежде чем твоё устройство сработает

Теория Струн медленно кивнула:

— А вы продержитесь восемь минут с начала атаки?

Отступник задумался.

— Поставь таймер на сорок три минуты с текущего момента.

— Сделано. Мне нужен термоядерный реактор. Или достаточно большой источник плазмы. Что-то, из чего я смогу получать энергию.

— У нас нет… — начал Отступник, затем о чём-то вспомнил. — Мы можем подыскать что-то подходящее среди оборудования, которое СКП конфисковало у других технарей. Пройди внутрь корабля и поговори со Сплетницей.

Без лишних слов Теория Струн повернулась, поднялась по рампе и исчезла внутри модуля.

Отступник взглянул на Лабораторного Крыса.

— Твоя старая мастерская запечатана, стоит на прежнем месте.

— Нет. Мне придётся больше прибираться, чем работать, к тому же все образцы наверняка уже мертвы, если конечно, вы не пытались с ними экспериментировать. Мне нужно другое помещение. Комната в больнице вполне подойдёт. Я не буду никому мешать.

— Мы не дадим тебе использовать людей, — резко возразил Отступник.

Лабораторный Крыс нахмурился.

— Может, приют для животных? С ещё живыми животными?

— Хорошо, — сказал Отступник. — Тридцать семь минут. Если ты намерен помочь, тебе следует начинать. Дверь, пожалуйста. В заброшенный приют для животных на земле Бет.

Дверь открылась.

— М-м-м, — промычал Лабораторный Крыс. — Я что-нибудь придумаю.

Затем он исчез.

— А я? — спросила Ампутация. — Я тоже могу помочь.

— Поможешь, — ответил Отступник. — Позже. Ты будешь работать под надзором. Панацея будет проверять тебя, а ты будешь проверять её.

Ампутация вздохнула.

— Моя лаборатория. В альтернативном измерении, инкубаторы с клонами…

— Уничтожена, — коротко ответил Отступник.

— Вы серьёзно?

Он не ответил.

Ампутация бросила в его сторону сердитый взгляд.

Я поёжилась и посмотрела в сторону тех, кто остался. Панацея не ушла с другими членами Новой Волны. Вместо этого она сидела на склоне скалы рядом с Маркизом.

Увидев это, я ощутила, как зашевелилось внутри какое-то мерзкое чувство, которое я не могла ни назвать, ни понять. Это казалось чудовищно, невероятно несправедливым, но я не могла рационально объяснить почему. Жизнь ведь вообще несправедлива. Хорошим парням иногда везёт, а иногда нет. Плохим парням иногда везёт, а иногда нет. Панацее досталось больше невзгод, чем большинству людей, и всё же я никак не могла убедить себя в том, что она заслужила этот момент.

Дело было не в том, что она не была достойна получить возможность сидеть на холодном горном утёсе и вместе со своим отцом наслаждаться открывшимся видом, а потому, что моя иррациональная часть хотела того же.

Кто-то, с кем можно было сесть рядом, с кем можно было обсудить что-нибудь, не избегая связанных с кейпами вопросов… Кто-то, на кого можно положиться, кто уже проходил через подобное.

Я отвернулась.

Кислотный не пошёл за костюмом. Он распластался на лицевой стороне утёса, сняв и подложив под себя рубашку. Впитывал солнечные лучи, какими бы слабыми они ни были.

Совсем неподалёку использовала свою силу Зелёная Госпожа. Перед ней на коленях стояла неясная полупрозрачная фигура, руки которой были воздеты в умоляющем жесте, словно она что-то просила. В сложенных вместе ладонях горело пламя, и Зелёная Госпожа грела об него руки.

Мгновение я колебалась, но всё же подошла к ней.

— Здравствуй, Королева-Администратор.

— Здравствуй, Королева Фей, — ответила я. — Не возражаешь, если я присоединюсь?

— Нисколько.

Я взглянула на призрака. Он не был размытым или напоминающим дым и, в общем-то, казался вполне материальным. И всё же, очертания костюма, которые раньше носил этот кейп, настолько смазались, что невозможно было понять, где заканчивался костюм, а где начиналась кожа. Чрезмерно заострённый нос, выступающий из языков пламени охватывающих всю голову до самой макушки, глаза без радужки и зрачков, заострённые кончики пальцев, и те же языки пламени вокруг запястий. Пол призрака был неясен.

Странно, что он сохранил что-то столь сложное, как костюм, но не личность.

Как там говорил Голем? Человек, у которого была жизнь, мать, отец, семья. У которого были мечты, кто пережил событие-триггер или заплатил круглую сумму за силу в пробирке. У него была своя история.

Низведён до роли обогревателя для рук.

Осталось ли в нём что-то от прежней личности? Воспоминания о человеке, которым он был? Если да, то не означало ли это нечто ужасное? Зелёная Госпожа собирала пассажиров, использовала их силы, а если у этих штук были воспоминания, то что это говорило о самих пассажирах?

Я больше не хотела быть холодной и равнодушной, не хотела быть расчётливой и рациональной. Возможно, это и было разумно — не обращать внимание на духа, чтобы не ссориться с Королевой Фей, но мне не нравилось то, кем мне придётся для этого быть.

Поэтому я повернулась к духу.

— Привет.

Он открыл рот, чтобы ответить, но слова его были слабыми, бессвязными, как будто он не пытался что-то произнести, а подражал речи.

— У тебя было имя?

— Перо Жар-Птицы, — сказала Зелёная Госпожа.

Звучит несколько громоздко.

Я погрела руки у огня.

— Спасибо, Перо Жар-Птицы.

Он лишь опустил голову, закрыв свои безликие глаза, которые, возможно, когда-то были линзами.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Что если я погибну в бою? Заберёт ли она меня? Стану ли я такой же? Какую форму примет моё тело? Рой, Шелкопряд или что-то среднее?