Червь

Но я и сама всё видела. Никто не спешил с ним согласиться.

Его единственным козырем была монополия над технологией Дракона, и сейчас ему приходилось выбирать между условиями Отступника и отказом, который угрожал сделать его врагом всех присутствующих.

— Компромисс, — сказал Святой.

— Нет, — отрезал Отступник. — Ты неспособен использовать ресурсы Дракона на полную мощность, многие в этой комнате слишком хорошо знают об этом. Многие едва не погибли.

— Всё, что я хочу, это свободу для Учителя. Я уступлю своё место, если найдётся кто-то, кто сможет меня заменить.

— Варианты есть, — сказал Отступник и взглянул в сторону Неформалов.

— Это можно уладить, — сказала Доктор Мама. — Выберите людей, а мы предоставим порталы.

— Это весьма упростит задачу, — произнёс Отступник.

— Ещё вопросы? Предложения? Варианты?

— Да, — сказала Трещина. — Вы обсуждаете чересчур глобальные вещи, я же ещё раз задам простой вопрос. Если мы открываем Клетку…

— Есть и менее кардинальные шаги, — сказал Отступник. — Амнистия?

— По случаю кризиса, — сказала Трещина.

— Я поговорю с руководством, — ответил Шевалье.

— Хорошо, — сказала Доктор Мама. — Многим из нас есть чем заняться. Делайте, что можете. Используйте наши порталы или, если это потребуется, запрашивайте их. Мы позаботимся, чтобы в скором времени у всех были средства связи.

Размышляя над услышанным, люди начали расходиться.

— Нет, — услышала я голос Контессы. — Прежде чем куда-либо отправляться, я задаю себе несколько вопросов, и один из них связан со Скрытниками. Оставайся здесь.

Рядом с ней появилась Чертёнок, которая побрела к нам с явно недовольным видом.

Я посмотрела на Ампутацию, которая не двигалась и не говорила.

Я вновь ощутила укол сочувствия.

Но недостаточный, чтобы что-то делать.

Недостаточный, чтобы вот так запросто простить её.

Только не её.

Странно было входить в тюрьму в качестве посетителя, а не обитателя. В чём-то очень похоже — точно такой же обыск — в чём-то совершенно по-другому.

Можно свободно уйти. Можно носить любую одежду.

Здание было ветхим, древнее каменное строение, которое переделали под нужды тюрьмы. Десять заключённых на камеру. Бесчисленное количество охраны.

Я нашла скамью и села. Мне было беспокойно, уверенности не было. Чувства всё ещё странно перемешаны и я не вполне могла с ними разобраться. Я чувствовала себя так, словно могу закричать или расплакаться в любой момент.

Но больше всего на свете мне хотелось сейчас выглядеть уверенно.

Дверь открылась, и четыре охранника усадили заключённую на стул напротив меня. Нас разделяла панель из пуленепробиваемого стекла.

Она холодно уставилась на меня. Этот взгляд был мне незнаком, в нём не было притворства, он не прятался за маской. Это была настоящая она.

— Привет, Призрачный Сталкер, — сказала я Софии.

— А, Тейлор, — ответила она. Вымирание 27.03¶

Возвращение к началу.

— Эмма мертва, — сказала я.

София кивнула.

— Её отец сказал мне.

Выражение её лица нисколько не изменилось, не появилось даже намека на какие-либо чувства. Ей и вправду было всё равно, или она невероятно хорошо притворялась?

Забавно, насколько легко люди примеряли на себя подобные маски. По большому счёту, костюмы ничего не значили. Ткань или кевлар, паучий шёлк или сталь. Настоящими барьерами между нами и враждебным миром были наши фальшивые лица, слои защиты и лжи, при помощи которых мы обманывали самих себя.

Глядя на Софию, я почувствовала, что тоже инстинктивно укрываюсь за подобной маской. Я прятала чувства, направляя их в насекомых, даже несмотря на беспокойство о пассажире и о том, что он, возможно, сливается со мной. Я обладала сейчас аурой непоколебимого спокойствия, пусть даже и не была уверена, нравится ли мне Тейлор, которая за последние полтора года превратила это в привычку.

Мы вдвоём в этой дерьмовой крохотной импровизированной тюрьме. Сплетница организовала строительство этого места заранее, в расчёте на то, что нам может понадобиться безопасное хранилище или тюрьма для нарушителей спокойствия Земли Гимель. Слишком крохотная, чтобы вместить всех, несмотря даже на дополнительные меры. Заключённые со сроками менее шести лет были переведены в менее изолированные места, где к ним могли присоединиться их семьи и друзья. Паралюди были единственным исключением для этих условных освобождений.

Возможно, это было нарушением гражданских прав или даже законов, но у людей, принимающих решения, были сейчас другие заботы.

Телефон зажужжал. Я подняла его и взглянула на экран.

«Удар по Японии. Оч. мало осталось. Большинство эвакуировано. Погибло ок. 22млн. Общая оценка 500млн погибших».

— Телефон СКП, — заметила София. — Новая модель, у меня такой не было.

— Ага, — ответила я и положила телефон на полочку рядом с пуленепробиваемым стеклом.

— Большая страшная Шелкопряд. Тебя ведь сейчас так зовут?

— Я предпочитаю Тейлор.

— Тейлор. Стала большой шишкой, даже среди кейпов.

Я пожала плечами.

— По большому счёту, это никогда не было целью. Мне нужна была власть только чтобы сделать то, что было нужно.

— Власть в общем смысле никогда меня не прельщала — сказала она. — Личная сила? Я всегда больше уважала силу на уровне один на один.

Я позволила себе немного расслабиться. У нас было что обсудить. Диалог не превратится в скандал с оскорблениями.

— Я полагаю, — сказала София, — ты приняла мои уроки близко к сердцу. Использовала то, чему научилась на наших маленьких… как это сказать? Занятиях? Вынесла что-то для себя, в конце концов.

Она приписывает это себе? Я была несколько огорошена. Это какие же ей нужны были умопостроения, чтобы… что?

Лёгкая улыбка коснулась её губ. Самодовольная, снисходительная. Столь знакомая после всех наших столкновений.

— И отметина на щеке пропала, там, где я тебя поцарапала.

— Полагаю, она исчезла в процессе исцеления или регенерации. Заслуга Мрака, или Панацеи, или Козла Отпущения. Точно не знаю.

— Хм, — сказала она, изучая меня. Взгляд был недобрым. — Твоя семья спаслась?

Простой вопрос ударил меня, словно пощёчина.

— Нет, — ответила я. — Я не знаю. Я не пыталась перепроверить или разузнать.

— Я тоже, — сказала она. — Да и не в том я положении, чтобы задавать вопросы. Но они и так не часто заезжали. Символические посещения, понимаешь, о чём я?

— На самом деле, нет, — сказала я. — После того, как я вошла в Стражи, мы с отцом поладили. Мы виделись не так часто, как мне хотелось бы, но я бы не сказала, что это были символические посещения.

— Вот в чём разница между тобой и мной, — она оглянулась через плечо на охранницу позади, затем поставила ногу на полочку под пуленепробиваемым стеклом. Руки в наручниках она положила на колено. — Твоему отцу было не всё равно. Помнишь ту встречу у директора, когда ты пыталась отстранить нас от занятий? Больше всего меня злило не то, что ты пыталась сделать, а то, что с тобой был твой отец.

— А та женщина…

— Просто тётка из СКП.

Я кивнула, но меня отвлекла вибрация телефона. Я подняла его и посмотрела на экран.

«Разрушен пузырь в Мордовии. Спящий разбужен, в последний раз его видели на пути к порталу Заин. Потери неизвестны».

— Миру и правда кранты? — спросила София.

— Да, — ответила я и положила телефон обратно. — Масштаб, количество повреждений, последствия — всё хуже, чем после любого нападения Губителя. Говорят, погибло уже пятьсот миллионов.