Червь

Они были брошены и разорвали связь сразу двух осколков одновременно. Проекция исчезла, но появилась снова в некотором отдалении. Мальчик, создававший искажения времени, упал.

«Жало», — подумала сущность. Когда-то это было оружие их собственного вида, направленное против своих сородичей, тогда, в самом начале, когда они ещё обитали в океанах серого ила.

Остальные поспешили изолировать Вещателя. Видимо, они знали, на что он способен.

Интересно.

— «Только ты и я», — произнёс Тектон, — так он мне и сказал. Ну, между стонами боли. «Надеялся на лучшую компанию, но сойдёт и то, что есть. Иронично, ведь ты такой скучный».

Голем посмотрел на своего бывшего командира:

— И всё?

Тектон покачал головой:

— Потом он сказал: «Спорим, ты думаешь, что ты весь из себя благородный. На самом деле нет. Ты, блестяшка, больший урод, чем любой из нас».

— И?

— И всё. Парень из Драконьих Зубов запенил дыру, я поднял выступ, ты закрыл руки, и он оказался полностью запечатан.

— Ты прав. Не очень-то много смысла.

— Он даже никогда не встречал меня раньше.

Голем покачал головой.

— Непохоже, чтобы случился конец света.

— …Всегда ненавидел чистые… листы, — последние слова Джек простонал. Его манера говорить странным образом попадала в темп, в установленный ритм между вздохами боли. Свежие раны крест-накрест пересекали тело, распарывая живот, из которого раз за разом вываливались внутренности, словно влекомые какой-то невидимой силой.

Пена залила его целиком, и посреди полной, абсолютной темноты он посмотрел в небо.

— … Ничего интересного… — прохрипел он, — Никогда не создавал искусства… никогда не пытался экспериментировать… ты хуже… большинства…

Высоко над ним сущность слушала.

Сплетница слушала через наушник-бусину, как Тектон заканчивает передавать слова Джека.

Она подняла глаза от компьютера. Её подчинённые вместе с остальными заполняли комнату. Её солдаты были наготове, как и Разбитые Сердца Чертёнка, как и глава и заместитель Красноруких, как и Шарлотта, Форрест и Сьерра.

Сьерра нервно постукивала ногой. Она состригла дреды и теперь её причёска была короткой, почти под ёжик. Лишь чёлка свисала на одну сторону лба. Но за исключением причёски и двух небольших колец в ухе, она выглядела как деловая женщина. У неё не было выбора, поскольку она являлась формальной владелицей лучшей недвижимости Броктон-Бей.

Шарлотта взяла с собой одного из детей и сейчас прижимала его к себе. Её пальцы играли с бумажным кубиком оригами, и она делала всё возможное, чтобы не показывать готовность вскочить со своего места при любых новых известиях.

Они были готовы эвакуировать город, загрузив людей в поезда, следующие сквозь портал. В ту же секунду, как она отдала бы команду.

Но…

— Всё уладилось, — объявила она. — Джек изолирован.

Она увидела, как все расслабились, как будто кто-то обрезал туго натянутые нити.

— Вот и всё?

— Я не знаю, — ответила Сплетница и широко ухмыльнулась. — Но если миру и приходит конец, то это происходит ужасно тихо.

Тут и там раздались смешки нервного облегчения.

— Расходитесь по домам или займитесь, чем собирались, — сказала она. — Я буду на связи, если появятся новости, дам вам знать. Сообщу, как справляются главари ваших территорий, бывшие или нынешние.

Все начали толпой пробираться к выходу. Сьерра осталась на месте. Она была задумчива, но нервное постукивание ногой прекратилось.

Шарлотта тоже осталась.

— Чего? — поинтересовалась Сплетница.

— Вот насчёт него, — сказала Шарлотта.

— Эйдена? Привет, Эйден.

— Вчера у него был триггер. Это… прошло легко. Наверное, это хорошо.

Эйден повесил голову.

— Но это же отлично, — сказала Сплетница и посмотрела на семилетнего малыша. — Ты как?

— Нормально. Были кошмары впервые за очень, очень долгое время. Я проснулся, и я ходил во сне и не знал, где я. Я испугался, и тогда это и произошло.

— Что случилось потом? — спросила Сплетница.

— Птицы.

— Птицы. Понятно. Интересно, — сказала она. Её взгляд двинулся по доскам, размечавшим границы комнаты. Каждая была исписана её мелким, плотным, текучим почерком. Неряшливо, но за последние годы она стала лучше излагать мысли на бумаге.

— Я толкаю и птицы отправляются, куда я толкнул. Или я тяну и они улетают с этого места. Это трудно. Я вижу, что они видят, но не тогда, когда я их контролирую.

— Как Тейлор, но только с птицами и не так гибко. Понятно.

— Мы подозревали, что у него будет триггер, — сказала Шарлотта.

Сплетница подняла на неё удивлённый взгляд.

— Однажды ночью ему приснился сон, тогда, когда прекратились кошмары. Он нарисовал ту картинку.

— Картинку?

— Мы тебе её передавали. Я же подчеркнула, что это может быть важно.

— Абсолютно уверена, что такого не было, — сказала Сплетница и встала из-за стола. — Извини, Эйден, что приходится устраивать перед тобой перепалку, но Шарлотте следовало бы запомнить, что я подобные вещи не упускаю.

— Все те деньги, которые ты дала мне, чтобы помочь проследить за территорией, все деньги для детей — я готова всё поставить на то, что сейчас сказала. Я точно говорю, я клянусь, что давала тебе ту картинку!

Сплетница нахмурилась.

— Клянусь, — повторила Шарлотта для большей убедительности.

— Тогда это означает, что работает сила Скрытника. Мне это не нравится. Посмотрим. Я храню всё на своих местах. Если ты вручала мне картинку… она была вот тут?

— Тут.

Сплетница пересекла комнату, выдвинула полку из шкафа, потом начала перебирать папки.

— Вот, — сказала Шарлотта.

Сплетница остановилась, потом вернулась к нужной странице.

— Хм. Признаю свою ошибку.

Что-то в компьютере запищало. Сплетница вернулась к компьютеру посмотреть, пожала плечами и села.

— Ну? — спросила Шарлотта.

— Что ну?

— Картинка!

— Какая картинка? — нахмурилась Сплетница.

— Что происходит? — спросил Эйден.

Шарлотта прошла к полке, всё ещё выдвинутой наружу, схватила бумагу и с силой опустила её на стол.

— Я не думаю, что у листка бумаги могут быть суперспособности. Сосредоточься. Сконцентрируйся. Запоминай.

Сплетница нахмурилась. Она переключила внимание на листок.

Что-то блокировало её восприятие. Она собралась и почувствовала, как блокировка соскользнула с её внутреннего зрения.

Она переключила внимание на окружение, на лежащие глубже идеи.

— Эйден? Опиши это мне. Я не знаю, что ты нарисовал.

— Это вроде как рыбы, или черви, или киты, но они сворачиваются и разворачиваются таким способом, который трудно понять, и от них отпадают такие штуки. А это звёзды и…

Сплетница почувствовала, как что-то встало на свои места.

Словно прорвало плотину — кусочки мозаики начали соединяться вместе. Она встала из-за стола и решительно пересекла комнату.

Среди надписей, покрывавших доски, где она отмечала всё подряд, пытаясь расшифровать основные вопросы, всё ещё имелись пробелы. Теперь она начала снимать листочки с доски.

Она вспоминала и теперь сопоставляла всё вместе. Блокировка была всё ещё на месте, но она сформировала достаточно связей, чтобы информация шла в обход.

Целое. Идея захватила её.

Все силы питались от большего целого, каждая была кусочком большей конструкции.

Кусочком этих рыбо-кито-червей Эйдена.

Но это не то.

Нет. Это не сходилось по времени.

Было кое-что ещё.

— Как боги, — сказала она, вспоминая.