Взлет

Слушая эту галиматью, Микулин только диву давался. Однако к вечеру его вызвали в ГУАП. Войдя в зал, он увидел множество конструкторов и многих членов кружка Жуковского.

— Микулин, ты чего опаздываешь! — окликнул его Архангельский.

— А в чем дело?

— Так собрались же тебя прорабатывать. Говорят, ты какую-то контрреволюционную статью написал.

Теперь Микулина все это стало уже не удивлять, а бесить. Собрание начали с того, что председательствующий прочел статью Микулина в стенгазете, которую доставили из ЦИАМа, а затем автор заявления зачитал свое письмо.

Пока он читал, конструкторы с недоуменным видом перешептывались в зале. Когда он кончил, воцарилась тишина.

— Вопросы есть? — сказал председательствующий.

— Есть, — Микулин встал и, обращаясь к автору заявления, звонко, на весь зал, выкрикнул. — Объясни нам, почему ты — инженер, а не Бетховен?

— Так у меня ж таланта нет, — начал тот.

Но его слова заглушил хохот, который, как волна, прокатился по залу от задних рядов до президиума. Когда председатель увидел, что президиум уже хохочет, он позвонил в колокольчик и что-то сказал, но его из-за смеха не расслышали. Тогда он махнул рукой и жестом показал, что собрание распускается.

В 1934 году Микулин получил неожиданно подарок от Орджоникидзе. Дело было так. Однажды на его столе зазвенел телефон. Он снял трубку и мгновенно узнал голос наркома.

— Слушай, Микулин, приезжай, пожалуйста, ко мне. Тут тебя подарок дожидается.

— Буду у вас через пятнадцать минут, товарищ Серго, — ответил заинтригованный Микулин, не решаясь спросить о подарке.

— Слушай, а почему так быстро? Ты что на своей мотоциклетке хочешь приехать? Да?

— Да, товарищ Серго.

— Слушай, Микулин, прошу тебя, оставь мотоцикл дома и приезжай на трамвае.

— Хорошо, товарищ Серго, только это долго будет.

— Ничего, — в голосе Орджоникидзе слышался смех. — Я не тороплюсь. Я подожду.

Микулин, теряясь в догадках, положил трубку и вышел из кабинета. Сел на трамвай и через час вошел в знакомый кабинет Орджоникидзе. Поздоровался, огляделся, ища взглядом подарок.

Орджоникидзе заметил его взгляд.

— Не там ищешь. Пожалуйста, подойди к окну и посмотри вниз.

Свесившись через широкий подоконник, Микулин увидел внизу у тротуара легковой автомобиль ГАЗ-А, только что сошедший с конвейера Горьковского завода.

Орджоникидзе положил ему руку на плечо.

— Мы решили за твой мотор тебя премировать. Держи ключи от машины.

— Большое спасибо, товарищ Серго.

— Спасибо не говори, — сказал нарком. — Ты лучше скорей еще один мотор изобрети.

— Постараюсь, товарищ Серго.

— И еще. Перед тем как сядешь изобретать, чтоб не получилось, как с М-13, отправляйся на международную авиавыставку в Англию. Там будет воздушный парад. Посмотришь, что к чему, тогда и изобретай. Понял?

— Понял, товарищ Серго.

— Приказ о твоей командировке я подписал. Готовься к отъезду.

Микулин, прыгая через ступеньки, вихрем помчался на улицу, подбежал к машине, рванул дверцу. Машина была открытая с брезентовым верхом. Летом в такой ездить было сплошное удовольствие.

Микулин вставил ключ зажигания и с минуту газовал, слушая по привычке работу мотора, и потом медленно тронулся с места.

Из командировки в Англию Микулин вернулся с двойственным чувством. То, что он там видел, убедило его, что его мотор пока остается непревзойденным по мощности в практике мирового авиадвигателестроения. Но то, что на выставке то и дело слышалась немецкая речь, настораживало. Согласно Версальскому миру, Германии запрещалось иметь собственные военно-воздушные силы. Однако похоже было на то, что немцы усиленно разрабатывали новые образцы боевых самолетов в заграничных филиалах своих фирм.

Еще более отвратительное впечатление оставляла поездка по Германии, где только что к власти пришел Гитлер. Собственно говоря, Микулин лишь в поезде дважды пересек Германию туда и обратно. Но даже то, что он видел из окна вагона, поразило его. Везде свешивались флаги со свастикой. То и дело попадались наглые штурмовики в коричневой форме, лающие выкрики «Хайль Гитлер», неприкрытая враждебность пограничников и таможенников к обладателю красного паспорта, испуганные взгляды, которые бросали немцы на штурмовиков и шуцманов, — все это лучше всяких слов говорило о том, что у его страны появился новый и страшный враг. Вернувшись в Москву, Микулин написал большую статью в «Известия» под названием «Парад английской авиации». В ней он прямо говорил о росте английских ВВС и между строк читался призыв: будьте бдительны, будьте готовы к войне и крепите воздушный флот Страны Советов.

Начиная с 1934 года, Микулин приступает к проекту модернизации М-34. Прежде всего Микулин обратил внимание на карбюраторы. При создании М-34 в спешке пришлось ставить карбюраторы английской фирмы «Роллс-Ройс». Сами по себе они были неплохие, но для сверхмощного М-34 они не очень-то годились. Поэтому Микулин решил заменить их на более совершенную конструкцию. Будучи в Англии специально знакомился с последними новинками в этой области. Там он приметил карбюратор фирмы «Соллекс». Позже он поехал во Францию, в Лион, где заказал несколько образцов. Когда они были получены, он поставил их на М-34, внес некоторые изменения в конструкцию, увеличил обороты коленвала и начал замерять мощность. Результат его так обрадовал, что он целую неделю вместе со своими инженерами ходил в приподнятом настроении. Шутка ли, они позволили поднять мощность с 750 лошадиных сил до тысячи! А это показывало, что у М-34 большие резервы. Основное использование М-34 — это туполевские тяжелые бомбардировщики. Что делает бомбардировщики неуязвимыми для истребителей и зенитного огня? Высотный потолок. Следовательно, надо лезть вверх. Но здесь возникает, проблема. Наверху воздух разрежен, его плотность меньше. Следовательно, и в 12 цилиндров его мотора общим объемом в 46 литров будет попадать меньше воздуха. Но воздух из карбюраторов увлекает за собой распыленный бензин. Частицы бензина, смешанные с воздухом, образуют так называемую рабочую смесь. А раз в цилиндры поступает меньше воздуха, то меньше и рабочей смеси. Отсюда и падение мощности. Как же сохранить мощность в разреженной атмосфере на высоте 6—7 тысяч метров, где уже человек не может дышать? Но человек может подняться и выше, если он будет дышать из баллона с кислородом. Причем давление в баллоне должно быть выше, чем давление на той высоте, где находится человек. Значит, и двигателю нужно второе дыхание. И его можно создать искусственно, нагнетая воздух в цилиндры двигателя специальным компрессором.

Теперь задача ясна: надо конструировать нагнетатель для своего мотора. Именно над этим Микулин вместе с инженером Дмитриевским (впоследствии профессором) упорно работал целых два года. Но как быть с новой модификацией мотора? Ведь Марьямов даже не пускал его на завод. Он не мог внедрить новый карбюратор. Где уж там пробивать новую модель мотора?

Микулин решил написать письмо Серго Орджоникидзе. Он долго обдумывал его. Наконец, положив лист бумаги, начал. «Дорогой тов. Орджоникидзе!» Был уже конец рабочего дня. Вдруг резко зазвонил телефон. Микулин устало взял трубку.

— Слушаю.

— Товарищ Микулин? — раздался властный голос.

— Я у телефона.

— С вами говорят из секретариата товарища Сталина. Вам надлежит с паспортом прибыть сегодня в Кремль в 7 часов вечера.