Монстер Хантер Интернейшнл

— Джулия, ты в порядке? — крикнул я.

— В полном. Держись, — она вжала тормоза и как-то умудрилась не улететь с трассы, пока мы проходили крутой поворот. Это не спортивная машина, но фургон остался в плотном контакте с асфальтом и почти не замедлился. На выходе из поворота она снова набрала скорость.

— Если разогнаться, мы оторвёмся, но дорога слишком извилистая. Буду сильно гнать, уедем лишь до первого дерева!

— В этой стране вообще есть нормальные прямые дороги, хоть где-нибудь?

— Сынок, ты в Алабаме. Какие тебе ещё прямые дороги? — ехидно спросил Рэй.

Я выругался, забрался на центральное пассажирское сиденье, и взял на прицел разгромленный грузовой отсек и пустое небо за ним.

— Не вижу их, — мне приходилось орать, чтобы перекрикивать ветер. Я держался, а Джулия крутила извилистый слалом через новую серию крутых дорожных изгибов. — Рэй, подай зелёный ящик. Вон тот, короткий.

Не можем удрать, придётся одолеть. Я уже приметил чёрную точку в небе, которая стремительно росла в размерах и двигалась точно к нам.

Должно быть какое-то объяснение, как настолько большие твари настолько хорошо летают. Они же просто огромные. А по небу гоняют как птицы. И когда такая птичка складывала крылья для хорошего такого пике, она приближалась стремительно, как хороший штурмовик.

Я выкрикнул предупреждение и перехватил винтовку. Четырнадцать с половиной кило, и баланс в районе ствола. Из этого ружья положено стрелять лёжа, с помощью сошек. Вести огонь с колен в фургоне на большой скорости? Не лучший вариант.

Джулия что-то крикнула, и меня бросило на стену. Я потерял равновесие и почти выпал через пролом в задней части салона. У лица проносился асфальт в следах горелой резины и подтекающей жидкости из радиатора.

Я поторопился ухватиться хоть за что-нибудь. Раздался противный гудок. Джулия едва успела вытащить нас из-под гружёного древесиной грузовика с прицепом.

Кругом лес, дорога под уклон, впереди поворот. Не самое лучшее место, чтобы идти на обгон. Встречный грузовик нас как пиццу размажет.

Я повёл стволом в поисках горгульи. Заметил наверху, в стремительном пике. Вскинул приклад на плечо и несколько мучительно долгих секунд нашаривал тварь в узком поле зрения прицела. Одну из самых мощных винтовок мира совершенно точно не предназначали для стрельбы по тарелочкам. Выстрел. Промах. Затвор. Выстрел. Промах. Отдача встряхивала меня каждый раз, но я не успевал этого заметить. Оставался последний шанс.

Тварь росла в размерах и стремительно приближалась к нам поверх грузовика. С широко раскинутыми крыльями, она собиралась попасть точно в нас. В прицеле мелькнуло что-то тёмное. Я приподнял ствол и позволил ему осесть назад под собственным весом. Как только в прицеле мелькнуло что-то темнее неба, я выжал спуск.

От пулемётного боеприпаса .50 калибра в крыле горгульи осталась изрядная дырень. Перепонка разлетелась в щебень. Расплавленный камень щедро забрызгал тварь, и она тяжеловесно рухнула на грузовик, прямо на брёвна. Груз удержали на месте лишь прочные цепи. Горгулья забила когти в древесину и заякорила себя, чтобы не упасть. Пустые глаза уцепились за наш фургон. Тварь двинулась к нам.

Я уронил бесполезную винтовку на пол и потянулся за ящиком в руках Шеклфорда. Он всё понял вовремя, так что подал «Чудище» уже полностью готовым к бою.

Горгулья торопилась прыгнуть с прицепа к нам. С такого расстояния точно допрыгнет. Я ухватился за спуск подствольного гранатомёта. Немного промахнулся. Граната разорвалась в ногах горгульи, но этого хватило. Зелёные от мха брёвна разметало облаком щепок и болтающихся металлических цепей. Горгулья повисла на одном когте.

Водила наконец-то отпустил гудок, явно озадаченный пальбой и тем, что творилось за его спиной на прицепе. Джулии не хватало места на кривой узкой трассе.

Где-то здесь водила окончательно решил, что мы опасны и подал машину наперерез. Джулия бы стала отличной гонщицей — она притормозила, увернулась от прицепа и вернула нас обратно как раз вовремя, чтобы разминуться со многими тоннами стали и дерева. Фургон заскакал на границе трассы и обочины, пересчитывая каждую выбоину подвеской. Любопытный броненосец на обочине даже мяукнуть не успел, как улетел под нашими колёсами в свою броненосью нирвану.

Потеря скорости вывела нас под удар. Горгулья прыгнула и обрушилась сверху с грацией жнелезнодорожного состава. Я упал в грузовой отсек. Когти вскрыли металл боковой стены. Я потребовал гранату. Рэй возился с начинкой оружейного ящика. Когда он достал жёлтый боеприпас, я уже не мог стрелять в упор.

Картечь против твари не аргумент. Фургончик выскочил на асфальт следом за вихляющим грузовиком. Джулия посмотрела в зеркало, увидела, как я вожусь с гранатой, и что-то крикнула.

— Что? — граната встала на место. Мимо пролетали леса и пастбища. Каменная рука вскрыла крышу словно фольгу, пробила дымящееся сиденье в центре салона и оставила в нём большую рваную дыру. Рэй поторопился отодвинуться так далеко, как только мог, лишь бы не выпасть через пролом на месте задних дверей.

— Берегись! — Джулия прибавила и мы рванулись за грузовиком. Она рассчитала время идеально. Прицеп мелькнул совсем рядом, брёвна в полуметре от её лобового стекла. Фургончик летел совсем рядом с прицепом, и я понял, что Джулия хочет сбить тварь хорошим ударом о брёвна. Я метнулся к дальней стене, и когти промелькнули совсем рядом. На них виднелась кровь. Это была та самая горгулья, которая прикончила чокнутого Барни. Фургончик содрогнулся от хорошего удара о тяжёлый восемнадцатиколёсный грузовик.

— Я сам её водить учил, — гордо заявил мне Рэй.

Джулия вывернула руль, и горгулья начала считать задние колёса прицепа собой. Фургон отчаянно скрипел. Покрышки одна за другой лопались облаком дыма и резины. Когти убрались от моего лица, когда горгулью затянуло в колёса и немного сплющило прицепом. Большую часть нашего кузова она прихватила себе на память. Мы вывернулись из-под грузовика на трассу, но снова вернулись обратно. Тварь упрямо за что-то держалась. Цепи лопнули и брёвна заскакали по асфальту.

На какое-то мгновение время остановилось. Мы наклонились, упали набок и погнали вперёд плашмя, разбрасывая искры, под скрежет металла. Я упал, когда вниз и вбок на время поменялись местами. Каким-то чудом я сумел удержаться за одно из развороченных задних сидений, в считанном полуметре от стремительной асфальтовой ленты перед глазами.

К счастью, мы не кувыркались. Фургон понемногу терял скорость. И тут я наконец-то упал в обнимку с выдранным под корень сиденьем.

Завывая, я катился по дороге. Асфальт, небо, боль — всё кружилось перед глазами. Оставив на асфальте след из шкуры и мяса, я распластался в кровавой луже и замер.

Болело всё.

Я посмотрел на руки. Кровь. До локтей сплошные ошмётки. Гравий под кожей. Попробовал сесть, и одежда повисла рваными лохмотьями.

— Вот же сука! Грёбаная ублюдочная мудацкая тварь! — кровь текла по моему кулаку, пока я им гневно размахивал, пытаясь встать. Весь перекошенный, я всё же поднялся и заковылял по асфальту. Фургон лежал на боку в десятке метров от меня. Прицеп скрылся за поворотом, громко хлопая рваными покрышками. Водила совершенно точно был абсолютно счастлив наконец удрать от нас, опасных психов, которые зачем-то обстреляли из гранатомёта его дрова.

Огромные брёвна лежали разбитые поперёк дороги, блокируя проезд. Метрах в ста от нас мирно высился симпатичный фермерский домик и козий загон. Я собрал все силы и начал переставлять ноги. Одну за другой. Мне нужно было добраться к фургончику. Где-то здесь ещё рыщет одна целая горгулья, а внутри разбитого кузова ждёт своего звёздного часа куча стреляющего железа.