Страница 8 из 33
Он качает головой. “ Она не может.
Я хлопаю ладонью по столу рядом с собой. — Чёрт возьми, она не может. Сделай это. Чего бы это ни стоило, заплати деньги, она этого не сделает.
Мой брат делает шаг ко мне и замирает. Когда я не двигаюсь, он делает ещё несколько шагов, пока не оказывается всего в футе от меня. Его взгляд скользит по моему лицу, и я знаю, что в этот момент он смотрит на мою изуродованную кожу. Иногда я забываю, что выгляжу именно так. До тех пор, пока кто-нибудь не посмотрит на меня с грустью и жалостью, как сейчас мой брат. Но, прежде чем я успеваю снова разозлиться, Бобби поднимает руки. «Николь пришла ко мне и рассказала, что сделала. Я пытался отговорить её, но она упрямая и своенравная. Она говорит, что сделает это».
Мой голос звучит дико, когда я спрашиваю: «Почему? Почему она это делает?»
“Честно?”
В отчаянии я провожу рукой по волосам. — Да, чёрт возьми, честно, не лги мне.
Лоб Бобби внезапно нахмурился. «Она пришла ко мне и попросила рассказать тебе об этом и получить для тебя приглашение. Вот и всё. Она не просила меня заставить тебя пойти или сделать что-то ещё. Думаю, она немного смущена тем, как пыталась заигрывать с тобой в прошлом году. Ей кажется, что она чуть ли не выгнала тебя из города, но она сказала, что должна это сделать. Она хочет, чтобы ты был там».
Я качаю головой из стороны в сторону. «Я не могу смотреть, как она уходит с другим мужчиной».
Бобби садится за стол и закидывает ноги на стол. «Клянусь, эти леса сделали тебя глупым. Итан, она делает последнюю попытку. Она любит тебя. Эта девушка прошла через ад и вернулась. Она надеется, что ты придёшь и не позволишь ей уйти к другому мужчине. Она надеется, что ты предложишь самую высокую цену».
Я застываю на месте. От одной мысли о том, чтобы пойти на аукцион, меня бросает в холодный пот. «Она знает, что я не выхожу в свет? Что я не хожу по людям? Она хоть понимает, о чём меня просит?»
Бобби беспокоится, и я его не виню. Ему всегда нравилась Никки, и я знаю, что он ненавидит меня за то, как я с ней обращался. Чёрт, я сам ненавижу себя за то, как я с ней обращался. Всё это время я думал, что она уже забыла меня. Эта мысль убивает меня, но я хотел только одного — чтобы она была счастлива. — Она не забыла тебя, Итан. Она не хочет, но...
Его голос затихает, и я спрашиваю: «Она не хочет, но что?»
Он наклоняет голову и смотрит мне в глаза. «Но у неё может не быть выбора. Если ты не появишься... если ты не сделаешь ставку на неё и не выиграешь... у неё не будет выбора, потому что она будет замужем за кем-то другим».
Он хочет сказать что-то ещё, но останавливается. Но это не имеет значения, потому что я знаю, что он собирался сказать. И кто-то другой лишит её девственности. От этой мысли я сжимаю кулаки.
Я прохожу через комнату и сажусь за свой стол. — Что ты собираешься делать, Итан?
Я начинаю печатать на стоящем передо мной ноутбуке и надеюсь, что принимаю правильное решение. «Я регистрируюсь на этот аукцион».
Мой брат подходит и встаёт позади меня, обнимая за плечи. «Вот это да! Ладно, я посмотрел, и там есть люди, которые тратят много денег. Тебе нужны деньги?»
Я смотрю на брата, и становится ясно, что он хочет, чтобы всё получилось. Он бережлив и обычно не разбрасывается деньгами. — Нет. У меня есть трастовый фонд, и я не потратил ни цента из денег, которые заработал в «Кэннон Индастриз» с двадцати лет. У меня всё хорошо.
Он кивает и садится рядом со мной. — Отлично. Значит, ты считаешь, что нам нужно что-то сделать с твоей причёской и, может быть, немного подстричь бороду?
Я провожу рукой по своим отросшим волосам. Не буду врать, они стали для меня утешением. Но я знаю, что борода выглядит нелепо. Я не бреюсь здесь, и тот факт, что я могу отрастить волосы только на правой стороне лица, выглядит странно. — Да, наверное, мне стоит что-то с этим сделать.
Бобби взволнованно хлопает меня по спине, и очевидно, что он думает, будто у меня случился какой-то прорыв или что-то в этом роде. По правде говоря, я чувствую, что у меня больше нет выбора. Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как это происходит. Чёрт, я надеюсь, что смогу это сделать. Я думаю о Никки и о том, что она собирается сделать, и понимаю, что у меня больше нет выбора. Мне нужно забрать то, что принадлежит мне.
6
НИККИ
Я тереблю подол своего розового кружевного платья. Меня побрили, выщипали, отшелушили и осмотрели. Наверное, я должна была догадаться, что им придётся доказывать мою девственность, но я понятия не имела, насколько далеко они зайдут, чтобы подготовить нас к сегодняшнему аукциону.
Я пришла, думая, что надену, может быть, красивую юбку и блузку, поэтому была удивлена, когда они вытащили вешалку с прозрачными неглиже для всех женщин. Хозяйка аукционного дома, Коко Сент-Джеймс, суетилась за кулисами вместе со всеми нами и тушила пожары направо и налево. Она прямолинейна и не терпит глупостей. Какие бы приказы она ни отдавала, вокруг неё всегда есть люди, готовые выполнить её просьбу.
У неё нет времени на сомнения или передумывания, и она без колебаний говорит об этом всем, кто готов её выслушать. Я только что видела, как она убедила плачущую девушку, которая хотела отступить, что ей нужно довести дело до конца и что её жизнь вот-вот изменится навсегда. Чёрт, к тому времени, как Коко закончила свою маленькую воодушевляющую речь, я даже начала верить в то, что она говорила.
Однако я не могу винить девушку за то, что она передумала. Это определённо напряжённая ситуация, в которую мы попали. Во-первых, мы в глуши. Буквально в глуши. Мне сказали, что водитель заедет за мной в шесть утра. Я не была готова к короткой поездке на машине, а затем к перелёту сюда на вертолёте. Я в ужасе от полётов, как я обнаружила сегодня утром, и из-за этого меня тошнит половину дня.
Я оглядываю комнату и пытаюсь понять, что за истории у этих женщин. Либо я буду чем-то занята, либо начну думать обо всём, что может пойти не так.
У всех этих женщин разные причины для того, чтобы оказаться здесь, но все они пришли сюда добровольно. Я поговорила с несколькими из них, и признания дались мне довольно легко. Одна из них здесь, потому что ей нужны деньги на оплату учёбы, другая делает это, чтобы её племяннице сделали операцию. Истории продолжаются, и когда наступает моя очередь, я почти чувствую себя дурой, когда говорю им, что я здесь в надежде, что мой бывший жених сделает на меня ставку. Боже, когда я говорю это вслух, я кажусь отчаявшимся, и по их жалостливым взглядам я понимаю, что они считают меня дураком.
Черт возьми, а может быть, они и правы.
Коко подходит к краю комнаты и хлопает в ладоши. Все замолкают и смотрят на неё. Она не улыбается, когда объявляет: «Итак, дамы. Все готовы? Аукцион вот-вот начнётся».
Если это возможно, в зале становится ещё тише, и все начинают выстраиваться в очередь. Коко бросает на нас последний многозначительный взгляд, словно говоря: «Даже не думайте о том, чтобы уйти сейчас», а затем выходит через раздвинутые занавески. Мы слышим, как Коко объявляет о начале аукциона, но с моей точки зрения, она говорит с пустой аудиторией. Кроме неё, не слышно ни звука.
Я подтягиваю трусики и пытаюсь прикрыть щёку, но это бесполезно, потому что этот наряд ничего не скрывает, особенно с учётом того, что я набрала чуть больше десяти килограммов с тех пор, как Итан видел меня в последний раз. Чёрт, если он появится, то, возможно, взглянет на меня и убежит в другую сторону.