Страница 7 из 33
Её глаза загораются от возмущения. — Правда? Ты думаешь, я осуждаю тебя за это? Я не осуждаю. Я просто не хочу, чтобы тебе снова было больно, вот и всё.
Я медленно выдыхаю. «В том-то и дело. Ничто не может причинить мне такую боль, как этот последний год. Я должна верить, что, когда он увидит меня там, зная, что я уйду с тем, кто предложит за меня больше, ему придётся действовать, Лайла».
Её губы сжимаются в тонкую линию, и она задаёт мне вопрос, который я избегала задавать самой себе. «Что, если он не сделает ставку? Что, если он вообще не придёт?»
Я решительно вздёргиваю подбородок. «Тогда я буду вынуждена двигаться дальше. В контракте, который я подписала, говорится, что я продаю свою девственность, и брак заключается на месте, так что на следующей неделе я выйду замуж за любовь всей моей жизни или за кого-то, кого я не знаю. Я должна верить, что всё, чему суждено быть, будет».
Лайла качает головой и стонет. Очевидно, она считает меня сумасшедшей, но она также и моя лучшая подруга. Я рассказала ей о своём плане, потому что знаю, что в конце концов она поддержит меня, что бы я ни сделала, и её следующие слова доказывают это. «Чёрт! Ладно, я прикрою тебя, Николь. Что бы тебе ни было нужно, я здесь ради тебя».
Я взволнованно хлопаю в ладоши. «Ладно, вот увидишь. Всё получится».
Лайла пытается улыбнуться, но я вижу, что она делает это через силу. Я могу только надеяться, что на следующей неделе я смогу сказать, что предупреждала её.
5
ИТАН
Я быстро и ловко взбираюсь на дерево. В этой работе всегда безопаснее работать в команде, но я предпочитаю работать в одиночку. Я начинаю пилить верхнюю часть дерева, и когда оно вот-вот упадёт, я кричу: «Древесина!» На самом деле в этом нет необходимости, потому что вокруг никого нет, кто мог бы создать угрозу безопасности или что-то в этом роде, но я делаю это, потому что знаю, что так правильно. Дерево, за которое я держусь, трясётся, и его верхняя половина падает на землю.
Я спускаюсь с дерева и начинаю рубить его снизу, чтобы добраться до верхушки. Я никогда не думал, что мне понравится заниматься лесозаготовками. Я планировал работать на своего отца, жениться и завести одного ребёнка, а сейчас у меня на подходе второй, но не всегда всё получается так, как мы хотим.
После того, как я выписался из больницы, я переехал на эту гору. Спустя несколько месяцев я начал рубить деревья, и сделал я это только потому, что буквально сходил с ума в одиночестве на этой горе.
Раздаётся жужжание, и я поднимаю голову и смотрю в небо. Я вижу, как над головой пролетает вертолёт «Кэннон Индастриз», и понимаю, что это либо мой отец, либо брат, которые прилетели навестить меня. Большую часть нашей переписки мы ведём по электронной почте или телефону, поэтому я немного удивлён, что они прилетели сюда. Я в последний раз взмахиваю топором и смотрю, как дерево падает передо мной, прежде чем закинуть топор на плечо и отправиться обратно в свою хижину в лесу. Я, наверное, доберусь туда раньше своей семьи, потому что от вертолётной площадки до хижины почти полтора километра.
Всю дорогу домой меня не покидает тревожное чувство, и я надеюсь, что с отцом ничего не случилось. От одной этой мысли я ускоряю шаг.
Добравшись до поляны, я вижу, как Бобби идёт к моему дому, и окликаю его: «Эй! Всё в порядке? С папой всё хорошо?»
Бобби кивает головой и ждёт, пока я его догоню. Мы никогда не были сентиментальной семьёй, но после всего, что со мной случилось, отец и брат стараются обнять меня при каждой встрече.
Когда он обнимает меня, я отстраняюсь и смотрю на него в костюме и галстуке, теперь покрытых грязью и мусором. — Что случилось? Обычно ты не приходишь сюда в костюме и галстуке.
“Я прилетел сюда, чтобы заставить тебя проверить свою электронную почту”.
Я смеюсь. — Правда? Что-то важное от членов правления, за что нужен мой голос или что-то в этом роде?
Он качает головой. — Нет. Это не связано с работой.
Я бросаю на него удивлённый взгляд, прежде чем открыть входную дверь. Я подхожу к кухонной раковине и мою руки. — Не по работе? Это на тебя не похоже. Всё, что ты делаешь, связано с работой.
Я вытираю руки и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на брата. Он смотрит на меня ТАК. Этот взгляд говорит мне, что он нервничает и сделал что-то, чего не должен был делать. Несмотря на то, что он мой старший брат, я половину детства провел, вытаскивая его из неприятностей. Я откидываюсь на столешницу, скрещиваю ноги и складываю руки на груди. Я не могу сдержать ухмылку. — Что ты сделал?
Он делает глубокий вдох и обеспокоенно смотрит на меня. — Ты не можешь злиться.
Это заставляет меня расцепить ноги и выпрямиться во весь рост. — Звучит не очень хорошо. Что ты сделал?
Он вздрагивает и качает головой из стороны в сторону, прежде чем выдохнуть. — Тебе это не понравится.
Я смеюсь. Мой брат иногда творит глупости, но, кажется, всё всегда получается. — Проверь меня.
Он кивает, опираясь руками на стул, стоящий перед ним за кухонным столом. — Это Николь.
У меня внутри всё сжимается, и я делаю шаг к нему. — Что с ней? Она в порядке?
Он не смотрит мне в глаза. — Да, она в порядке. Послушай, тебе это не понравится... Просто прочитай своё письмо.
— Что, чёрт возьми, происходит, Бобби? — спрашиваю я его, доставая телефон из кармана и просматривая электронную почту. Я ищу что-нибудь, что указывало бы на то, что это пришло от моего брата или Николь, но ничего не вижу. — Что это? Ничего нет.
Он закрывает глаза и открывает их. — Это тот, из BBAH.
Я снова просматриваю его, спрашивая его: «Что, чёрт возьми, такое BBAH?»
Как только я произношу эти слова, я нахожу электронное письмо. «Аукцион для женихов». Какого чёрта? Я читаю первый абзац письма и узнаю, что меня пригласили на сверхсекретный аукцион, где можно делать ставки на женщин. Я просматриваю остальную часть письма, в которой говорится о девственности, ставках на миллион долларов и браке. Я сжимаю телефон в руке и смотрю на брата. У меня внутри всё сжимается. “ Какое это имеет отношение к Никки?
Мой брат делает глубокий вдох, и я внимательно наблюдаю за ним. Наконец, он поднимает на меня взгляд. — Она одна из девственниц.
Я показываю ему свой телефон. — Она выставляет на аукцион свою девственность?
Мой брат скрещивает руки на груди. — Да, это так.
Я швыряю телефон через всю комнату, и он разбивается, ударившись о стену. — Какого чёрта! — рычу я.
Мой брат не отступает. Он стоит неподвижно, пока я расхаживаю по комнате. Я пытаюсь взять себя в руки, но задыхаюсь, и в голове у меня всё кружится. Никки, любовь всей моей жизни, собирается выставить себя на аукцион. Чёрт, я наконец-то смирился с тем, что она больше не моя, а теперь она делает это. — Чья это была идея? Ты её подговорил?
Бобби упирает руки в бока и качает головой. — Правда? Ты думаешь, я бы поставил её в такое положение? Я следил за ней весь прошлый год, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, как ты меня и просил, но кто бы мог подумать, что она сделает что-то подобное? Это была её идея, и что бы я ни говорил, я не мог её остановить.
Чёрт! Я смотрю на свой телефон и вижу, что он лежит на земле. Мне придётся зайти в свой компьютер, чтобы прочитать его снова. Я указываю на брата. — Позвони ей. Скажи ей, чтобы она отказалась.