Страница 23 из 33
Но теперь уже слишком поздно.
Я за кулисами на аукционе, и вся моя жизнь вот-вот изменится.
Скорее всего, к концу вечера я уже не буду девственницей.
От этой мысли мне хочется выбежать отсюда как можно быстрее и не оглядываться.
Но затем так же быстро всплывают мысли об отце и его любимом ранчо. Он — причина, по которой я это делаю. Моя мама умерла, когда мне было всего два года, и отец воспитывал меня один. Он пожертвовал всей своей жизнью, чтобы дать мне всё, что я могла бы захотеть или в чём нуждалась. Я могу сделать это ради него.
У меня дрожат руки, когда одна из помощниц Коко Сент-Джеймс протягивает мне костюм, спрятанный в висящем мешке. — Что это?
Женщина закатывает глаза. — Это то, что ты наденешь сегодня вечером. Коко выбрала это, и я должна сказать, что это идеально.
Она поворачивается, идёт через всю комнату, берёт ковбойскую шляпу и приносит её мне. — Держи. Она отлично подойдёт к этому.
Я беру у неё шляпу и киваю. Я надеюсь, что в висящей сумке есть джинсы и фланелевая рубашка, но знаю, что это не так. Остальные женщины уже одеты, и это похоже на соревнование, кто наденет меньше всего одежды.
Я кладу шляпу на стул позади себя и вешаю сумку на крючок, чтобы расстегнуть её. Я задерживаю дыхание, доставая наряд. Белый материал не вызывает удивления. Похоже, что все остальные женщины сегодня в белом. Это шелковистый материал, и, вытащив его, я открываю сумку, чтобы посмотреть, где остальное. Я смотрю на женщину рядом со мной, которая поправляет причёску перед зеркалом. — Не думаю, что я когда-либо в жизни носила что-то настолько короткое.
Она смеётся и поднимает платье. — Мило. Оно будет отлично смотреться.
Я забираю его у нее обратно с сомнительным видом.
Я раздеваюсь до бюстгальтера и трусиков, а затем надеваю наряд. Это короткое платье, похожее на комбинезон сверху. Я поворачиваюсь из стороны в сторону, думая, что это не может быть правдой.
Женщина рядом со мной снова смеётся. «С этим нельзя носить бюстгальтер. Вы читали инструкцию? На этом аукционе бюстгальтеры запрещены».
Я закрываю глаза и качаю головой. О чём я только думала? Я не только согласилась заняться сексом с мужчиной, которого даже не знаю, но и теперь мне придётся демонстрировать своё почти обнажённое тело в комнате, полной мужчин.
Я расстегиваю застёжку бюстгальтера, спускаю бретельки с рук и засовываю его в сумку. Я вздыхаю и начинаю рыться в сумке, в которой лежал наряд. Наверняка там есть что-то ещё. Я нащупываю кусок шёлка на дне сумки и вытаскиваю его. Конечно же, это самый маленький кусочек нижнего белья, который я когда-либо видела. Я снимаю своё и надеваю этот лоскуток. Шнурок впивается мне в задницу, и я неловко ёрзаю. Ты, наверное, шутишь. Женщины действительно носят такое?
Меня начинает охватывать паника, и я сажусь в кресло. Я сосредотачиваюсь на паре белых ковбойских сапог, лежащих под чехлом для одежды, и делаю глубокие вдохи. Я пытаюсь очистить разум, но ничего не выходит. Потому что все мои мысли только о Коуле Роджерсе.
Женщина, сидящая рядом со мной, подходит и кладёт руку мне на спину. «Мы почти сделали это. Ты в порядке?»
Я качаю головой и продолжаю дышать. — Не думаю, что смогу это сделать.
Она наклоняет голову и смотрит на меня оценивающим взглядом. Она хватает меня за руки и помогает встать. — Ладно, скажи мне... прости, как тебя зовут?
“ Сэсси. Меня зовут Сэсси.
Она улыбается и кивает. — Верно. Сэсси, скажи мне, если ты скажешь «к чёрту всё» и выйдешь за дверь, что ты потеряешь?
- Миллион долларов, - заикаясь, произношу я.
Она пронзает меня взглядом. «Нет, милая, это просто деньги. Я говорю о причине, по которой ты здесь... или ты здесь только ради денег?»
Наконец-то я понимаю, о чём она спрашивает. «Я потеряю ранчо своей семьи. То, которое принадлежало моей семье на протяжении многих поколений. Если это случится, я, вероятно, потеряю своего отца, потому что он не выживет, если ему придётся покинуть своё ранчо. Он будет опустошён».
Она кивает, улыбаясь. — Верно. Видишь, теперь мы к чему-то пришли. Ладно, допустим, ты уйдёшь отсюда и потеряешь своё ранчо, подведёшь своего отца... сможешь ли ты жить с этим?
Я сдерживаю рыдание. “ Нет.
Она взволнованно кивает. — Ладно, допустим, ты останешься и сделаешь это. Что ты теряешь?
Моя первая мысль, конечно, о Коуле, но я не упоминаю его. Не то чтобы я могла его потерять. Поэтому я говорю о том, что точно потеряю. «Свою девственность».
Она смеется. “Ага, и ты сможешь с этим жить?”
Я знаю, что она хочет от меня услышать. Я не горжусь тем, что делаю, но всё равно собираюсь это сделать. — Да, я смогу.
Она наклоняется, хватает белые ковбойские сапоги и садится на корточки передо мной. — Подними.
Я делаю, как она говорит, и она помогает мне надеть сапоги. — А теперь выходи. Ты справишься, Сасси!
Я импульсивно тянусь к ней. “ Спасибо.
Она пожимает плечами и хлопает меня по спине. «Пожалуйста. Удачи».
Я киваю и подхожу к занавеске, чтобы встать в очередь. Передо мной две женщины, и я расправляю плечи. Я могу это сделать. Я могу это сделать.
Я продолжаю двигаться вперёд, повторяя свою маленькую мантру и надеясь, что скоро начну в неё верить. Потому что хочу я этого или нет, но я должна это сделать. Теперь я не могу повернуть назад.
7
КОУЛ
Я сижу на краешке своего места и смотрю на освещённую сцену. Всё это безумие, но я не уйду без Сасси. Мне потребовалась неделя, чтобы получить приглашение на это мероприятие. Я прошлел всевозможные проверки кредитоспособности, биографических данных и всё остальное, и теперь сижу здесь и жду, когда диктор назовёт имя Сасси.
По крайней мере, это со вкусом. Не знаю, чего я ожидал, но я удивлён. Всё продумано до мелочей, и приняты все меры безопасности. Место окружено лимузинами, самолётами и вертолётами, а внутри большой белой палатки царит впечатляющая атмосфера.
Я пришлел пораньше, чтобы убедиться, что у меня не возникнет проблем с прохождением охраны. Это заняло некоторое время, но я не могу жаловаться, потому что, похоже, они серьёзно относятся к своей работе по обеспечению безопасности женщин.
Но я готов покончить с этим. Я не успокоюсь, пока не обниму Сасси и мы не вернёмся в Уиски-Ран.
Чем дольше я сижу здесь, тем больше нервничаю. Я видел, как с аукциона продавали одну женщину за другой, и мне чертовски больно от мысли, что Сасси будет там, на виду у других мужчин, которые будут на неё смотреть и делать ставки. Они могут делать ставки, но никогда не выиграют. Если придётся, я поставлю на кон всё своё чёртово ранчо. Сасси моя.
Женщина с короткой стрижкой, назвавшаяся Коко Сент-Джеймс — что это вообще за имя? — готовится представить следующего человека, и я знаю, что это Сэсси. Ещё до того, как она произносит хоть слово, у меня по коже бегут мурашки, а волосы на затылке встают дыбом.
Я отодвигаюсь дальше на край своего места и кладу руку на кнопку для ставок. Нам сказали, что, когда мы захотим сделать ставку, нам нужно будет просто нажать на кнопку. Как только миссис Сент-Джеймс произносит имя Сасси, я хватаюсь за кнопку и не отпускаю её.