Страница 5 из 9
Погружение
—Да пошли вы... — тихо произнёс Гаррет, голос его прозвучал почти глухо, будто растворяясь в густой, неподвижной темноте заброшенной шахты.
Он быстро скрылся в черном зеве туннеля, не оставив даже эха. Я беспокойно посмотрел на Дамина в надежде, что тот остановит его, дернёт за плечо, вызовет назад. Но он лишь стоял, напряжённый, с ледяным спокойствием на лице, как статуя, чьи чувства давно выветрились из-под времени.
—Дамин, останови его... — мой голос прозвучал сухо и хрипло, словно чужой, то ли от перенесённой истерики, то ли от того, что сил на крик больше не было.
Дамин промолчал, даже не дрогнул. Я пытался приподняться, но боль в раненой ноге была невыносима. Пришлось просто ползти, отчаянно цепляясь пальцами за камни, но когда поднял голову — Гаррета и след простыл, тьма без остатка поглотила его.
—Хватит, Есимура, дай забинтовать тебе ногу. — Дамин произнёс это усталым, обречённым голосом, в котором не было ни угрозы, ни особого сочувствия.
Он достал из сумки пару грязных бинтов и начал туго мотать их вокруг моей ноги, которая уже неестественно побелела от потери крови. Я напрягся: было больно, но не дал ни звука, не хотел показывать страх и беспомощность — не здесь, не сейчас, когда всё вокруг напоминало кошмар наяву. Закончив со мной, Дамин молча перетянул свои собственные ссадины: движения были отрешённы, словно он бинтует не себя, а чей-то труп.
—Ушло уже двое... — проговорил он, перемотав свои раны, и бросил погасший взгляд на мрак шахты. — Нам нужно придумать, как бороться с этими тварями. Кто они вообще такие… Я таких впервые вижу.
Он резко выхватил бутылку воды, глотал её жадно, словно провалившись в бездонную жажду, потом передал мне; уровень воды стремительно падал — как и наша надежда.
—Они маленькие, их почти невозможно достать, шустрые, как мыши в голодном амбаре… В узких проходах сильные удары бесполезны — выход только в быстрых колющих ударах. Магия огня обязательна.
"Но я же не владею огнём…"
Дамин, не глядя, протянул мне грязную бумажку — ветхий магический свиток.
—Возьми. Просто приложи к клинку — он сам воспламенится. Свиток дорогой, на чёрный день — и, кажется, он пришёл.
—Откуда он у тебя? — наконец спросил я.
—В своё время был рыцарем при короле, мне дали его как лучшему из стражей. Берёг, как последнюю соломинку.
Я спрятал свиток в самый глубокий карман: пусть хоть это даст нам хоть мизерный шанс.Дамин вытер окровавленные ладони о плащ, сел вполоборота, уткнувшись в тенистый пол костра, где почти не осталось огня. Мы без карты, без плана, без уверенности — лишь сырой страх и серые догадки о том, что ждёт внизу. Здесь само время казалось остановилось, и мрак наползал, забираясь в мысли, будто яд.
—Дамин, если звать подмогу — не успеем, остаёмся вдвоём. Нужно сменить мечи: наши слишком длинные, а против таких — не годятся.
Я подошёл к телам нежити, поднял отсыревшие, ржавые короткие мечи.
—Их оружие — хоть и старое, но нам подойдёт. Эти твари вблизи опасны...
Я протянул один из мечей Дамину.
—Факел не получится нести — но магия огня у меня на ладони может стать светом. Пока не использую заклинание, мана расходуется мало и не нужно постоянно повторять её, думаю выдержу около двух часов.
Дамин ухмыльнулся, похлопал меня по плечу:
—Хоть ты и дохляк, а соображаешь быстро! Не знаю, додумался бы ли я до этого сразу. Ладно, хоть какой-то план, и это лучше, чем ждать смерти. Только сил нам не хватает — ты, погляди на себя, хромаешь, как старик.
Мы оба уселись у тлеющего костра. Дамин подбросил хворост, огонь на миг ожил, бросив слабые отсветы на наши измотанные, осунувшиеся лица. Он осторожно коснулся моей раненой ноги:
—Это ненадолго уберёт боль. Я не лекарь, но на пару часов хватит.
Нечто тёплое — странная, чужая энергия — проникло в рану. Боли стало меньше, только ноющая тяжесть, спутавшаяся с истощением и ужасающей усталостью. Дамин затем занялся своими шрамами, а меня быстро сморил на грани затухающего пламени. Меня преследовали кошмары: размытые фигуры, жадно тянущиеся к моей душе, словно каждый сон был продолжением нашей гибели здесь, в забытом богами месте… Я проснулся от собственной дрожи, огляделся — у костра пусто.Домин охранял вход в шахту, его клинок был в крови. На мгновение мне показалось, что всё было просто сном, но ноющая боль и ледяной страх вернули к реальности.Я протянулся за флягой — тёплая вода казалась почти драгоценностью.
Дамин выглядел усталым, но его лицо стало чуточку оживлённее — видно, немного поспал.
—Не доброе утро, Есимура. Готовься: заходим внутрь.
—Так сразу? Ну что ж, другого выбора нет...
Я сжал ржавый короткий меч, разжёг магическое пламя на ладони — его отсветы отбрасывали на стены длинные, кривые тени.Дамин кивнул угрюмо. Мы шагнули в черноту.
Я попрощался с улицей и поздоровался с мраком. В тесном, сыром коридоре заброшенной шахты каждой клеткой ощущал: прошлое тут не ушло, оно осталось, впиталось в стены и пол вместе с пылью, кровью и отчаянием. На земле валялись старые кирки — немые свидетели того, что здесь когда-то трудились живые люди. Сейчас же мрак поглотил всё, даже звуки наших шагов звучали неестественно глухо. Я ждал — вот-вот появятся зелёные черти, но пока вокруг была зловещая, тяжёлая тишина.Я смотрел себе под ноги, боясь оступиться или замешкаться, и от этого страх только рос. Одно не давало покоя — если уж мы вошли сюда, шанса выйти наружу вряд ли останется.
Вдруг Дамин резко споткнулся — это был скелет. Я вздрогнул вместе с ним: даже такие, как Дамин, в такой атмосфере не могут не испытывать страха. На скелете висели остатки разорванной одежды, у костлявой, сжавшейся руки был зажат клочок бумаги.
—Дамин... — начал я, но тот сразу бросил на меня строгий взгляд, однозначно показывая: не болтай.
Я промолчал и лишь указал на руку. Дамин молча пропустил меня вперёд. Осторожно, сжав зубы, я разжал окоченевшие пальцы и достал бумагу — старую, засаленную, порванную по краям. Неловко было возиться с останками, но выбора не было.
«Дорогая моя Эльсбет…
Если эти строки попадут к тебе, знай: я держался ради тебя и мамы до конца. Прости, солнышко, что не смогу больше согревать тебя по вечерам, видеть твою улыбку на пороге. Я обещал принести хлеб, мечтал увидеть твой светлый взгляд…
Сегодня в шахте спустилась ночь. Мы шли по новому ходу, и вдруг — вой, будто сама земля плачет. Чёрный дым накрыл нас, все кричали… Я пытался выбраться к свету, но здесь, в этом аду, даже мысли тяжелее угля.
Если дочитаешь — не ищи меня, не возвращайся! Беги.
Одалин… Прощай. Забери дочь и уходите скорей. Людям здесь грозит—»Дальше записка обрывалась, края были обожжены и размазаны, словно пронизаны слезами.
Я почувствовал пустоту где-то внутри: не столько грусть за умершего, сколько страх от слова "вой" и от упоминания чёрного дыма. Я показал Дамину найденные строки, он быстро пробежал письмо глазами, лицо его потемнело. Но даже он не знал, что значит этот дым — только ещё одна неизвестная угроза, поджидающая в темноте.
Мы продолжили путь, хотя казалось глупым идти дальше, когда всё вокруг предупреждало: здесь нас ждет гибель…Повсюду лежали мёртвые: тела шахтёров, обезображенные, почти слившиеся с камнем, как будто сама шахта питалась их жизнью. Я собирал все записки, что мог найти — не из сочувствия, скорее из отчаянной надежды узнать, что произошло и как теперь выбраться.