Рассвет в Миссури

Swing

Заведение оказалось таким же, как я его запомнила: светлое, просторное, с большими окнами и множеством фотографий на стенах. Лишь дальний угол ресторана, — там, где находилась небольшая сцена, — утопал в полумраке.

Интересно, как часто здесь играют живую музыку?

Нам достался столик прямо у окна, из которого можно было увидеть парковку. Чудесно.

За соседними столиками сидели парочки, несколько семей и одна шумная компания девушек, которые что-то активно обсуждали. Официанты сновали между рядами, принося чашки кофе, тарелки с вафлями, мороженое и что-то ещё. В зале стоял умеренный гул, состоящий из голосов и звона посуды.

Я села напротив Мистера Купера, расправила салфетку на коленях и сделала вид, что внимательно вчитываюсь в меню.

На самом деле, выбор я сделала, и ещё в дороге — салат.

Я всегда тайно презирала девушек, которые в ходят в рестораны и выбирают один лишь «Цезарь». И не важно почему они это делают — из-за беспокойства по поводу калорий, попыткой казаться лучше, чем остальные, или надеятся, что в этот раз вкус у салата будет совсем другим.

Если ты приходишь наслаждаться едой — наслаждайся и будь собой.

Но именно сегодня я позволила себе стать той самой девушкой, и заказала салат. Я с гораздо большим удовольствием попробовала бы бельгийские вафли, панкейки или даже бургер на завтрак. Но мысль о том, как я буду пытаться аккуратно это всё есть на глазах у Мистера Купера, казалась мне... Устрашающей. Салат был наиболее безопасным вариантом.

— Итак, Брук. — Мужчина взял чашку эспрессо и посмотрел мне прямо в глаза. — Кто же такой Директор и почему ему понадобился лежак?

Ну, конечно, он пьёт эспрессо! Сливки, сахар — нет, это не про него.

Чашка казалась совсем миниатюрной в его ладони. Он выпил кофе одним глотком и выжидающе смотрел на меня. Несмотря на то, что мы сидели прямо у окна, дневной свет не делал его зелёные глаза ярче. Наоборот, в помещении они будто бы приобрели оттенок хвойной зелени — глубокий, тёмный, насыщенный цвет.

Я опустила взгляд в тарелку с салатом.

Интересно, замечает ли он, с какой дотошностью я рассматриваю его глаза?

— Это кот. Его зовут Директор Мяу. — Я пыталась есть как можно аккуратнее.

— И почему же вы его так назвали?

— Из-за его усов. — Я отпила лимонад и посмотрела на профессора. — Когда он был котёнком, усы никак не выделялись и он был самым обычным котом. Я спросила у него, как его зовут и он сказал: «Мяу». — Я смущенно улыбнулась. — Когда он подрос, белое пятнышко в виде усов стало более заметным, вот я и повысила его до Директора. Только у Директоров бывают такие красивые усы.

Мужчина улыбнулся, как всегда, лишь уголком губ.

Никогда нельзя определить его мысли — он так улыбается из вежливости или ему действительно понравилась моя история? Может быть, он считает меня сумасшедшей и хочет поскорее сбежать?

— Полагаю, он весьма успешно пользуется своей властью, раз дал вам указание купить лежак.

— Он бывает очень убедительным: то помурлыкает, то покажет животик — и вот ты уже попадаешь в его ловушку и готов делать что угодно для Директора. Трудно не признавать власть этого пушистого комочка с когтями.

Я немного расслабилась под воздействием разговора и уже не так была сосредоточена на том, как я выгляжу, когда ем.

Мистер Купер все еще не притронулся к своему тарту.

Интересно, он настолько манерный, что даже не будет разговаривать во время еды?

— Мой пёс совсем другой. Он ожидает, что всё будут делать вместо него. Никакой самостоятельности и никакой власти. Просто лень. — Уголки губ поднялись чуть выше. — Бенни отказывается ходить по мокрому асфальту после дождя и просится на руки. А еще драматично вздыхает, когда я с ним не играю.

Я усмехнулась. В зале кто-то громко засмеялся и звон посуды перекрыл смех лишь на мгновение. Все звуки снова слились в умеренный гул.

— Его можно понять. Мне бы тоже не понравилось, если бы меня обделили вниманием. — Я отпила лимонад перед тем, как вернуться к салату.

— Я вполне компенсирую это на выходных и уделаю Бенни всё своё свободное время. Думаю, его это устраивает.

— Что ж, передавайте Бенни мои извинения за украденную часть вашего внимания.

— Обязательно передам.

Мужчина пододвинул тарелку к себе, взял нож, вилку и приступил к пирогу. Я украдкой наблюдала: точные и отмеренные движения лезвия, будто бы он репетировал этот момент перед зеркалом. Тарт не крошился, не разлетался по тарелке; вилка подхватывала десерт с точностью и ловкостью.

Красиво, подумала я. Всегда немного завидовала людям, которые умели аккуратно есть — особенно что-то, что крошится.

А еще меня немного удивляет тот факт, что Мистер Купер выбрал именно лимонный тарт, а не что-то пафосное или экзотическое. Эта деталь в очередной раз напомнила мне, насколько приземлённым может быть его натура и как далеко я могу улететь в своих рассуждениях.

— В машине вы сказали кое-что... Что рано или поздно все равно бы узнали кому принадлежит работа. — Я с усилием отвела взгляд на парковку. Нельзя так откровенно пялится на людей. — Получается, анонимность для студентов была лишь временной?

Когда наши взгляды встретились, я чуть не пискнула. Его темные глаза смотрели на меня заинтересованно, но в то же время сдержанно. Уголки губ вновь потянулись вверх, но определить ход мыслей профессора было невозможно.

— А вы любите анализировать всё вокруг, не так ли? — Мужчина аккуратно вытер салфеткой рот. — Я считаю, что анонимность — это миф, в который люди привыкли верить. Мы придумываем себе никнеймы в социальных сетях, пытаемся построить образ, который скроет нашу личность, но это не делает нас анонимными.

— Это не ответ на мой вопрос, профессор.

Мужчина кивнул, будто бы ожидая от меня такую реакцию.

— Анонимность — это идея, что действие совершается кем-то безликим. — Продолжал Мистер Купер. — Но человек априори не может быть безликим. Даже если у него нет имени и прописки, всегда остается отпечаток пальца, запах, — Мистер Купер выдержал паузу перед тем, как продолжить: — почерк. Так что да, для кого-то эта анонимность была лишь кратковременной. — Зеленые глаза смотрели прямо на меня.

— Что ж, спасибо за развернутый ответ. Получается, вы дали студентам выбор без выбора? — Я хмыкнула. — Это уже больше похоже на манипуляцию.

Мужчина легко, почти небрежно взял вилку, нож и снова принялся за десерт. Движения оставались спокойными, выражение лица — расслабленными; он ни на секунду не считал, что этот разговор требует от него хоть капли напряжения.

— Нет, Брук. — Голос преподавателя звучал мягко. — Это называется контроль. Манипуляция — это давление, уловки и искажение, информации ради собственной выгоды. — Мужчина отрезал очередной кусочек тарта. — К тому же, людям горазде легче раскрыться, если они верят в свою безликость. Разве не так?

Я смущенно опустила глаза, вспоминая то, о чем писала тогда на паре. Пускай я и не углублялась в детали, но какую-то часть души всё же излила на бумагу.

— Это всё равно несправедливо. — Я откинулась на спинку дивана. — Сомневаюсь, что вы с той же легкостью сможете определить по почерку работы других ребят. Получается, вы не проверяете остальных так же дотошно? Или я просто так сильно выделяюсь? — Нотки обиды в моем голосе все же проскользнули.

Мужчина лишь чуть склонил голову набок, обдумывая дальнейший ответ.

— Задание про девиацию было единственным, которое можно было не подписывать. Любая работа, которая находится на моем столе имеет имя и фамилию, так что идентифицировать студента не составляет труда.

— Но меня вы идентифицировали раньше остальных. — Отозвалась я приглушенно, не рассчитывая на ответ.