Страница 31 из 42
― Я просто пришла проверить свои догадки, ― не испугавшись его тона, продолжила Ветта. ― Собственно, за этим занятием ты меня и застал.
Герцог молчал. Это молчание было хуже его ледяного тона. Оно как глыба придавило нас и не отпускало.
― Я не хотела обвинять её голословно, без доказательств, ― продолжала закапывать себя Калиновская. Обвинения звучали как оправдание собственного поведения.
― Раньше тебе это не мешало, ― голос герцога опасно похрустывал.
Видимо, Ветта перешла ту черту, за которой его терпение заканчивалось.
― Итон, я твоя невеста, ― к ней вернулось самообладание. ― А ты относишься ко мне хуже, чем к этой девке.
Её обида не была наигранной. Представляю, как тяжело переживать отказ этой гордой дворянке, у ног которой самые родовитые мужчины королевства. И не просто отказ, а то, что её предпочли другую. Какой удар по самолюбию, недаром она так бесится.
― Ты заигралась, ― холодно произнёс он. ― Сегодня же я свяжусь с твоим отцом.
Глазки Ветты забегали, она придумывала план спасения.
― Ему не понравится…― перебила она, но герцог не дал ей договорить.
― Как и мне не нравится, что ты шастаешь по замку как у себя дома, ― продолжил он, как будто не слышал, что она говорила до этого.
― Я и есть у себя дома, ― упрямо стояла она на своём. ― Ты мой жених, и замок скоро станет моим. И я не потерплю в своём доме эту оборванку.
Я не видела выражения лица Итона, но по его напрягшейся спине поняла, что он в бешенстве.
― Прошу на выход, ― приказал герцог, но Ветта упорно стояла, ожидая чего-то.
― Ты не проверишь её комнату? ― всё-таки спросила она.
― Нет, ― резко ответил герцог. ― Не собираюсь унижать Амелию обыском.
― Но почему ты мне не веришь? ― она даже топнула ногой. ― Ты не хочешь узнать, что она украла?
― Я знаю, ― спокойно сказал Итон.
― Что? ― растерялась Калиновская. ― Что ты знаешь?
Её глаза округлились и стали на пол лица. Такого поворота она явно не ожидала.
― Все твои грязные делишки знаю, ― ответил герцог. ― Ветта ты забыла, что приехала в замок мага? Ничего в этом замке не остаётся для меня тайной.
Он говорил, а я верила ему. Убеждённость в том, что от него ничего не скрыть, росла с каждым его словом.
― Ты некоторое время назад зашла в библиотеку и выбрала достаточно дорогую книгу, положила её в карман и направилась сюда, ― спокойно, но очень холодно продолжал Итон. По мере того как он говорил, лицо Калиновской мрачнело больше и больше. ― Мы тебя застали за тем, как ты прячешь эту книгу в вещах Амелии.
― Это неправда, ― закричала она, ― ты специально так говоришь, её выгораживаешь, чтобы она снова избежала наказания. Но я этого так не оставлю.
Лицо Ветты побагровело, она пошатнулась и схватилась за сердце. Герцог не бросился ей на помощь. Тогда она сама опустилась на мою постель.
― Опять звать доктора? ― расстроенно спросила я.
― Отнеси меня в мою комнату, Итон, ― слабым голосом попросила Калиновская. ― Мне очень плохо.
Она и правда выглядела неважно. Побелевшее лицо с серым оттенком, бледные губы и капли пота на лбу.
― Обойдёмся без доктора, ― бесстрастно сказал герцог и спросил, ― почему книга?
Ветта несколько раз моргнула и задумалась.
― Если бы я подкинула ей свои драгоценности, ты бы не поверил. Не поверил бы? ― тихо сказала она.
― Нет, конечно.
― Вот видишь! Да, ты бы ничему не поверил,― расстроилась Ветта. ― Я знаю, что ты любишь книги, судя по внешнему виду этой бледной моли, она тоже их любит.
― И что? ― непонимающе спросил герцог.
― А то, что она украла дорогую книгу, было бы правдоподобно. Правда же?
― Не очень, ― не согласился он.
Калиновская даже привстала на постели от неожиданности. План же был настолько безупречен, по её мнению.
― Видишь ли, Ветта, ― холодно объясняет герцог. ― Люди, которые любят книги, выбирают их по другому принципу.
Она не верила, это было видно по глазам.
― Ценность книги определяется не по количеству золота на обложке, а по содержанию. Самые дорогие обычно очень непримечательны. Старая, иногда с потрескавшейся обложкой.
― Я бы не взяла ту книгу, которую выбрали вы.
― Но ты даже не знаешь, что это за книга, ― Калиновская протянула руку и вытащила из-под перины тот самый томик.
Герцог взял её в руки и скривился. Я заглянула ему через плечо, на обложке было написано “Стихи” Самуэль Легран.
Что ж, пожалуй, она права, стихи бы могла взять почитать.
― Ветта, я сегодня же свяжусь с твоим отцом и отправлю тебя обратно.
― Не поступишь так со мной.
― Ещё как поступлю. Твои детские поступки мне надоели. Ты выросла, но отвечать за то, что творишь, так и не научилась.
На удивление она не закатила истерику. Было видно, что она лихорадочно соображает, как ей поступить.
― Я разорву нашу договорённость о свадьбе, ― сказал герцог, и моё сердце учащённо забилось.
― Итон, я буду бороться за своё счастье, ― предупредила она.
― А моё счастье тебе не волнует?
― Прости, но нет, ― развела она руками. ― Наш брак по расчёту, и я не собираюсь от него отказываться. Каждый сам за себя.
― Ветта, ты меня не удержишь, потому что нечего удерживать. Договорённость с моими родителями была досадной ошибкой.
― Я пожалуюсь королю. Так, просто тебе не удастся от меня избавиться.
Глава 41
Руки Итона сжались в кулаки, он сделал к ней один шаг и остановился.
― Не стоит провоцировать меня, ― его слова как удар молота тяжело падали в пустоту, казалось, что Ветта не слышит, что ей говорят. ― Иди в свою комнату. Потом поговорим.
Она сделала пару шагов к двери, как холодный голос герцога остановил её:
― Книгу забери и не трудись возвращать, мне такая безделица ни к чему.
Ветта дёрнулась, как от удара.
― Почему? ― только и могла произнести она голосом, полным боли. Под глазом у неё нервно дёргалась жилка.
― Потом поговорим, ― его голос не располагал к выторговыванию компромиссов. ― Если ты хоть слово скажешь королю…
― Испугался, ― злорадно прошипела она.
Какая актриса! Я чуть было не поверила, что ей действительно жаль, что их отношения с герцогом разладились и свадьбы не будет.
― Ветта, я забочусь о добром имени твоего отца, ― холодно произнёс Итон. ― Только ради памяти моих родителей.
― Когда это ты стал таким хорошим? Заботливым? Тебе всегда было плевать на меня?
Калиновская уже не выбирала слов, вела себя как базарная торговка. Ей было всё равно, что подумает герцог. Её мечта стать герцогиней рушилась у неё на глазах. Розовые очки разбились стёклами внутрь. Она поняла, что не все будут выполнять её капризы, как отец.
― Мне до нашей этой встречи вообще было всё равно. Я не думал о тебе и, естественно, не любил. Сложно любить девушку, которую видел лишь на приёмах.
Ветта в бешенстве отшвырнула подушку, подняла перину и вытащила книгу. Она швырнула её в Итона. Книга, не долетев, замерла в воздухе и опустилась на пол.
― Если бы ты не приехала, ― невозмутимо продолжил герцог, ― то, скорее всего, я бы женился на тебе, потому что у меня было иллюзорное представление о том, что ты из себя представляешь.
Если бы слова могли убивать, Ветта была бы мертва. Она выглядела так, будто находилась на краю пропасти. Лицо стало бледным, глаза сжались в узкие щёлочки. Брови образовали глубокую морщину на лбу, а губы, ещё недавно победно улыбающиеся, теперь плотно сжались, выдавливая из себя глухой вздох. На её лице чётко читалась тоска — не просто удивление, а горькое осознание того, что реальность оказалась далека от ожиданий.