Страница 16 из 58
Глава 14
Я выбежала в главный зал терема, чувствуя, как от страха не могу сориентироваться. Что? Что он от меня хочет!
На мои крики никто не вышел, хотя кричала я как потерпевшая. Быть может, внезапная смерть княгини сыграет на руку любителям чужих кресел! А может просто все спали каким-то странным сном! Как та же бабка!
Заметавшись, я спряталась под стол, понимая, что время поджимает.
Затаившись под дубовым столом, я вслушивалась в шаги. Сердце выскакивало из груди, а я не могла поверить, что такое возможно! Муж! С того света!
И главное, зачем?
Пытаясь проглотить свое сердце, я замирала от каждого шороха. Я слышала шаги. Уверенные, твердые…
И эти шаги приближались.
Зубы застучали, а я замерла, боясь пошевелиться.
Роскошные сапоги прошли вдоль стола, потом обогнули его, а я дышала через раз.
— Свет очей моих, княгиня, — послышался тихий голос. — Иди ко мне, приголублю!
Я почувствовала, что в голосе звенит насмешка.
Меня точно голубить будут, если поймают?
— Зачем же ты меня вызвала? — снова послышался голос, а сапоги остановились.
Я никого не вызывала! Ни пожарных, ни милицию, ни бывшего покойного мужа!
Может, поговорить?
А стоит ли?
Хотя, вдруг приголубит так, что потом меня рядом положат?
Эта мысль сразу отсекла все возможные коммуникации между нами.
Сапоги стали уходить. Я почувствовала, как собранное от напряжения тело начало расслабляться и трястись.
Сапоги вернулись в зал.
Тихий крик где-то заставил меня дернуться и снова сжаться в комочек.
И тут я услышала сиплое: «Кукареку!». Какой-то петух надрывно закричал где-то вдалеке, как вдруг сапоги направились в сторону дверей и скрылись за ними.
— Кукареку! — орал петух, а я выжидала. Да нет, вроде бы. Тихо.
Я выползла из-под длинного стола, стряхивая с колен мусор. А с каких пор у нас здесь так грязно? Княгиня я, или как? Почему в главном зале не убирают? Это что за огрызок лежит?
— Свиньи, — буркнула я, понимая, что полы мыть надо! И пометать тоже. Мало ли, где княгине прятаться придется?
Я направилась в свою комнату, вздрагивая от каждого скрипа и шороха. Дверь была открыта настежь, а я закрыла ее, видя, как бабка тут же встрепенулась и открыла глаза.
— Батюшки! — выдала баба Дуня. — Итить- колотить! Время –то сколько?
И тут она посмотрела на меня.
— Ты где была⁈ — округлила глаза бабка, бросаясь ко мне. — И рубаха порвана! Ба!
— Муж приходил, — произнесла я, видя, как баба Дуня плюхается на кровать.
— Чур меня, чур! — отмахнулась она. — Да иди ты! Тоже мне! Шутки!
— Да нет же! — повысила я голос. — Он приходил! Был здесь! Вот на этом самом месте!
Бабка смотрела на меня так, словно я учу ее пользоваться телефоном.
— С такими вещами не шутят! — строго произнесла бабка, выдыхая. — Так и скажи, что приснилось тебе… Ой…
Она схватилась рукой за сердце, а я присела на кровать рядом. А может, правда? Приснилось? А я от нервов просто бегала? Может, поэтому никто не проснулся, когда я кричала? И это мои персональные галлюцинации.
— Ну, приснился, — успокаивала бабка. — И что во сне хотел?
— Голубится, — ответила я, задумчиво. Нет, ну правда? Как понять, что все наяву было? Может, действительно сон?
Сухонькая рука погладила меня по спине.
— Ну, так приснился, — утвердительно заметила бабка. — Ты просто думала о нем, вот и приснился… Как говорится, к окошку подойди и скажи: «Куда ночь, туда и сон!».
Я послушно подошла к окошку и произнесла фразу.
За окошком я видела такой же точно терем и солнечные лучи, которые облизывали темное дерево.
— Хороший сон воскресни, а плохой сон — пополам тресни! — приговаривала бабка, а я повторяла за ней.
— Ну вот и славно! — улыбнулась старуха. — Теперича наряжаться… Княжна всегда наряженной будет. А то вдруг жониха какого приведут? А нам это на руку! Чем быстрее ты замуж выйдешь, тем лучше. А ежели не выйдешь, то мужика высматривай. Чтобы на князя походил.
Не успела я отойти от окна, как вдруг увидела, что к нам кто-то едет… Присмотревшись, я увидела целый отряд конных. В лучах рассвета на их кольчугах плясали малиновые блики.
— Ба! Нам войну объявили! — дернулась я, вспоминая, что нам говорили.
— Войну? Каку войну? — спросила бабка, перепугавшись. — А! Не война это! А жоних!
И лицо у бабки растеклось в улыбке. Она потерла руки.
— Вот ведь как быстро сплетни да слухи ползут. Вон и первый жоних пожаловал!