Останки

И не боится ни его, ни тварей.

Он был другим.

Культист крови.

И Ниру стало немного страшно.

Нир стоял, ощущая запах пороха и крови.

Вокруг — обломки тел, дым, горячая земля под ногами.

А перед ним — человек в кожаном плаще и полумаске, будто вышедший из старого кошмара.

Культист встал. Медленно. Спокойно.

Потом, почти без паузы, резко взмахнул мечом.

Он не бил никого — просто провернул клинок в воздухе, как будто хотел убедиться, что тот ещё острый.

Скорость была пугающей.

Такой, что Нир даже не успел понять — это был удар или просто движение.

Затем он воткнул меч в землю.

Глухо. Точно. Как приговор.

Руки скрестил на груди.

Из-под капюшона — взгляд. Холодный. Пронзающий.

— Имбицил, это ты тот, которого ко мне послали?

— Да, — ответил Нир, сжав кулаки.

Культист фыркнул. Почти рассмеялся.

— Иди лучше со своими картошку чисти.

Пауза.

— Осталось тринадцать.

Не дожидаясь ответа, он выдернул меч из земли, развернулся и побежал вглубь леса, где уже начинали шевелиться новые тени.

Деревья зашептали.

Твари ждали.

Нир остался стоять.

Он не знал, что хуже:

Что его партнёр ненавидит его с первого взгляда…

Или что он действительно не знал, сколько осталось.

Нир бежал следом, чувствуя, как броня скрипит при каждом шаге.

Лес вокруг был плотным, тенистым, будто не пропускал свет специально.

Каждый вдох пах сыростью и чем-то мёртвым.

Он услышал их раньше, чем увидел — лязг зубов, хрипы, шуршание когтей по земле.

А потом выскочил на поляну.

Культист уже был там.

Меч в руках двигался быстрее, чем взгляд.

Он рубил без паузы — один удар, второй, третий.

Твари визжали, падали, но новые уже ползли из темноты.

Нир не думал. Только сжал рукоять меча и бросился вперёд.

Первый удар — неуклюжий, но точный.

Меч вошёл глубоко, разрубив одну из тварей напополам.

Кровь брызнула на лицо. Горячая. Вонючая.

Он даже не успел отреагировать.

Второй удар он не успел нанести.

Услышал только свист воздуха за спиной — и понял:

что-то летит прямо на него.

Он отступил, развернулся.

И увидел.

Культист стоял чуть позади, слегка согнувшись, с двумя тварями, насаженными на клинок, как на вертел.

Кровь капала с острия.

Его глаза из-под маски смотрели на Нира.

Холодно. Но не враждебно.

— Какая-то польза от тебя есть, — сказал он, почти без интонации.

Потом одним движением сбросил тварей на землю.

Отряхнул клинок о рукав.

И снова побежал вперёд, туда, где деревья начинали шевелиться.

Нир остался стоять на секунду дольше, чем нужно.

Потом последовал за ним.

Не потому что приказали.

А потому что понял:

Этот человек — не герой.

Не товарищ.

Но он знает, что делает.

И если Нир хочет выжить — ему придётся учиться.

Без слов.

Без благодарности.

Просто — идти рядом с культистом крови.

И считать, сколько ещё осталось.

Солнце почти скрылось за деревьями, когда Нир наконец добрался до поляны.

Она была залита кровью и тенями.

Трупы тварей лежали повсюду — кто-то в последней судороге, кто-то уже холодный.

А посреди всего этого — культист.

Он сидел на груде тел, будто на троне.

Ноги расставлены, спина прямая, меч воткнут глубоко между двумя тушами, образуя что-то вроде опоры.

Кровь сочилась из множества порезов на его плаще, но он не выглядел уставшим.

Скорее — раздражённым.

Или довольным.

Нир пока не мог сказать точно.

— Ты долго шёл, — сказал культист, не глядя на него. — Я уже начал думать, ты потерялся или просто боишься.

Нир не ответил. Просто прошёл вдоль тел, проверяя каждую тварь. Проверяя клыки.

Он аккуратно вырывал их остриём собственного меча, протирал о траву и прятал в карман.

Медленно, но уверенно.

Это был его ритуал.

Не ради богатства.

Ради того, чтобы чувствовать: он выжил. И забрал что-то взамен.

Культист наблюдал за этим некоторое время.

Потом спросил:

— Дирижабль твой?

— Да, — ответил Нир, не переставая возиться с последним клыком.

— Подвезёшь?

Нир замер.

Поднял глаза.

Человек в маске смотрел на него почти с вызовом.

Но не враждебно. Скорее как испытание.

— Если ты не против лететь молча — подвезу, — сказал Нир.

Культист хмыкнул. Почти улыбнулся.

Нир достал свисток — короткую трубочку из костей какой-то твари. Он прижал её к губам и дал сигнал.

Один длинный. Два коротких.

Знал, что дирижабль услышит.

Вдалеке послышался гул.

Тихий сначала, потом всё ближе.

Деревья задрожали от вибрации воздуха, когда огромная тень начала опускаться над поляной.

Культист встал. Выдернул меч из трупов.

Очистил клинок одним движением по траве.

Посмотрел на Нира.

— Ты знаешь, сколько я убил?

— Нет.

— Всё равно больше, чем ты думаешь.

Он сделал паузу.

— Но ты не совсем бесполезен.

Потом добавил:

— Не говори никому, что я это сказал.

Дирижабль завис над ними, люк начал медленно открываться.

Воздух потянул вверх — как будто сам мир хотел унести их отсюда.

Дирижабль вздрогнул, когда люк закрылся.

Гул машин стал глухим, как будто внутри они вошли в другое пространство — не просто укрытие от ветра, а остров посреди войны.

Культист прошёл внутрь с ленцой человека, который давно перестал думать о правилах.

Он бросил меч на стол — не аккуратно, не грубо, просто так, будто клинок был частью его тела, которую можно временно отложить.

Потом растянулся на стуле: ноги широко, спина расслаблена, руки за головой.

В одной из них всё ещё была кровь.

Нир шёл следом. Медленнее. Осторожнее.

Его плечи были напряжены, спина согнута под весом не только брони, но и понимания того, что он сделал сегодня — убил одну тварь.

А культист — десятки.

Командная комната встретила их запахом старого дерева, масла и бумаг.

На стене — карта зоны №17.

Нир подошёл к ней сразу.

Сел.

Достал угольный карандаш.

И начал отмечать.

Точки.

Места, где были твари.

Где они выскакивали из-за деревьев.

Где пахло чем-то странным.

Где он видел обломки чего-то похожего на дирижабельную обшивку.

Место, где культист рубил без пауз.

Место, где он сам ударил один раз.

Один.

— Ты помнишь больше, чем я ожидал, — сказал культист, не глядя на него. — Это хорошо.

Нир не ответил.

Он чувствовал, как мысли давят.

Как каждый знак на карте — лишний повод сомневаться.

Он не двигался так быстро.

Не убивал так много.

Не имел права сидеть вот так — уверенно, с мечом на коленях, как будто заслужил это место.

Он просто выжил.

Опять.