Страница 45 из 98
Федоров успел даже перекусить в припортовой таверне (разумеется, в 'чистом' зале), когда туда ввалился шотландский подчиненный вкупе с незнакомым сеньором.
- Знакомьтесь, Серхио: сеньор Диего, это он продает корабль и одновременно покупает то, что мы хотели продать. А это сеньор Серхио, будущий владелец. Мы сговорились на сумме в тысячу пятьсот восемьдесят гиней, это по текущему курсу выходит тринадцать тысяч девятьсот сорок три песо. Разумеется, с учетом того, что мы продаем.
Про себя Федоров отметил, что данный сеньор Диего является лишь представителем законного владельца. Тому уж точно были без надобности подержанное парусное вооружение, не говоря уж о сопутствующих изделиях. Но какая разница?
Деньги и расписка в получении перешли из рук в руки. Купленное судно отбуксировали на рейд и поставили на якорь, даже не отдав буксировочного троса.
Теперь уж не было причин задерживаться в гостеприимном Буэнос-Айресе. Если не считать затрат времени на закупку провизии и воды. И еще кое-какие товары предполагалось приобрести.
Русские попаданцы-инженеры, хотя и не забывали об осторожности, но все же не были моряками. Те из парагвайских визитеров, которые имели соответствующий опыт (капитан Васильев и капитан Мак-Уильямс) не придали значения тому, что увидел английский капитан Арчибальд Маулер.
Будем объективны: означенный моряк не сходу заметил что-то достойное пристального внимания в речном суденышке, буксирующем нечто уже океанского класса. Правда, он сразу отметил полное отсутствие парусного вооружения и сразу же сделал вывод: парагвайские владельцы намерены и туда поставить паровую машину. Потом он подумал, что такое судно не может пересекать Атлантику. То есть оно предназначено для каботажа. Через не более, чем полтора часа моряк краем глаза увидел, что на покупку грузят что-то, весьма похожее на провизию. И питьевую воду, притом в небольшом количестве. По крайней мере, именно о ее доставке вопиял возчик. Вот это навело на нехорошие мысли: ведь любой капитан, имеющий хоть небольшой опыт общения с паровыми двигателями, знает, что паровая машина не любит даже речную воду, не говоря уж о морской. Подавай ей самую наичистейшую. Но количество!
Потом наблюдательный мистер Маулер подумал, что коль скоро забирают такие грузы, то владелец явно не намерен тянуть с отходом.
Но все же еще что-то царапало неправильностью.
Через тройку минут англичанин понял: скорость! Эта кроха буксировала весьма солидное судно (тонн триста, если не больше) со скоростью в шесть узлов, а то и более. И это на рейде, а ведь в походе точно смогут выжать больше. Другой двигатель, более мощный? Очевидно! И вот это уже вполне могло навести на пристальный интерес.
Интерлюдия
Господин начальник портовой полиции (в чине полковника) сносно понимал по-английски. Но это вряд ли имело значение, поскольку собеседник, хотя и был англичанином, в свою очередь, владел испанским, пусть даже его произношение оставляло желать лучшего.
- ...и по этой причине, сеньор полковник, мы очень хотели бы разобраться в той машине, которая установлена на этой... 'Гордости Параны'.
Начальник был вежлив, но холоден.
- Лично вы, сеньор капитан?
- Нет, сеньор полковник. Подобная машина могла бы заинтересовать Королевский флот.
- Довожу до вашего сведения, сеньор капитан: все сборы владельцем судна уплачены. У нас никаких претензий. У вас их тем более быть не может.
- А мы и не просим совершать противоправные действия в отношении этой парагвайской колоды. Всего-навсего: задержать капитана и судового механика на неделю. Скажем, у полиции имеются к ним некоторые вопросы. Судно должно быть отконвоировано в Буэнос-Айрес. Разумеется, оно подлежит тщательному досмотру. Для этого я выделю грамотного механика. И еще...
На стол начальника лег увесистый мешочек
- ...поскольку у вас при этом добавляется работы, мы оплачиваем этот труд. Пятнадцать золотых соверенов.
Сумма по аргентинским понятиям была более чем достойная, даже для офицера в полковничьем звании.
- Вы торопитесь. В самом порту это делать нельзя. Слишком много глаз.
- И не надо. У вас ведь есть связь с городом Сан-Педро?
- Да, телеграфную линию установили год назад. Но можно сделать лучше. Я пошлю вдогонку полицейскую шхуну 'Сан-Фелипе'.
- Лучше сделать это как можно скорее, пока парагвайцы не ушли. И перекрыть реку.
- Да, такое возможно.
- Вот и хорошо. Значит, мы договорились?
- Вовсе нет. Пятнадцать - мало. Мне надо оплатить дополнительную работу для моих людей. Сорок фунтов.
Сошлись на двадцати двух.
Конец интерлюдии
Шхуна 'Сан-Фелипе' была настоящими военным кораблем. На ней имелась артиллерия: целых четыре пушечки-четырехфунтовки. Само собой, они были дульнозарядными и гладкоствольными. А еще на борту была абордажная команда. Что делать, не все гости Буэнос-Айреса были законопослушными аргентинскими гражданами. Сказать правду, очень многие были иностранцами, происходящими из сопредельных стран.
А еще сей кораблик был весьма маневренным (на реке это необходимость, что вы хотите) и довольно резвым. Его капитан утверждал, что в бакштаге, да под хорошим ветром шхуна выжимает аж пятнадцать узлов. Врал, конечно. Но тринадцать были вполне достижимой цифрой.
Поэтому не стоит удивляться, что 'Сан-Фелипе', выйдя вверх по реке, не дала себя догнать вплоть до места засады. Капитан Мигель дель Коррео выбрал для этого место чуть ниже острова Дель Дорадитос. Ширина русла там составляла около трети морской мили. Поскольку было заранее известно, что противником будет судно с паровой машиной, имеющее на буксире нечто раз в шесть большего водоизмещения, без парусов и без машины, то резонно было бы предположить низкую маневренность.
В качестве первого умного тактического хода был устроен дозор, в обязанность которого вменили извещение о парагвайском караване дымом. По правде говоря, любой грамотный офицер предложил бы то же самое, если учесть, что за милю до острова Дель Дорадитос река круто поворачивала на зюйд-вест. Натурально, разглядеть приближение противника можно было именно за милю, но никак не дальше, если, конечно, тот сам не даст о себе знать дымом. Разумеется, это ожидалось, ибо каждый грамотный капитан и даже офицер знал, что паровые машины сильно дымят.
Вторым важным ходом (и тоже умным) были полная готовность двух шлюпок с абордажниками. Никто на борту 'Сан-Фелипе' не был уверен, что парагвайцы по первому же требованию лягут в дрейф и допустят полицейские силы к себе на борт. Но перегонный экипаж не мог быть многочисленным, что и подтвердил сеньор полковник. И тогда абордаж при возможной поддержке двух бортовых орудий виделся выполнимым даже без больших потерь. Хотя, конечно, артиллерийский огонь мог нанести повреждения, что было совершенно нежелательно.
У капитана дель Коррео боевой опыт был крайне ограниченным. Он вступал в столкновение с судами контрабандистов; случалось ему пару раз помериться характером с бразильскими каботажниками - те нарушали аргентинские законы очень уж дерзко. Но лишь обширная практика или обучение в военно-морской академии давало понимание того, что 'первой жертвой любого боя становится план этого самого боя'. Хотя если быть совсем точным, то начало именно этой цепочки событий точно соответствовало аргентинскому плану.
Дозорные разожгли костер, которого даже не было видно с реки, и поддерживали его, пока не увидели два судно, одно побольше, другое поменьше, причем малое тащило на буксире большое. Единственное, что могло бы смутить - полное отсутствие дыма. Но такое могло бы насторожить лишь грамотного морского офицера, а таковой в составе дозорной группы отсутствовал. Как бы то ни было, на костер тут же набросили охапки сырых листьев и веток. Клубы дыма можно было бы разглядеть и поболее, чем за милю. А сообщать главной группе, что именно данная паровая машина не дымит, никто не посчитал нужным. Таким образом, первый этап аргентинского плана оказался почти в точности выполнен.