Завлаб

- Другими словами, вы полагаете этот выбор наилучшим?

- Думаю, да.

Никаких серьезных недостатков осмотр корпуса не выявил.

Федоров принялся задавать вопросы.

- Сколько просят за него? Вы уполномочены заплатить эту сумму? Вы можете продать все парусное вооружение? Вот именно, все. Да, и мачты, и рангоут, и такелаж. А сколько времени потребуется? Как насчет переборки обшивки... как там это называется? Тимберовка е^{26 ? Так она понадобится? А что насчет покраски? Имеются ли у вас кандидаты на матросский состав?}

В долгих спорах родилась... нет, не истина, а всего лишь робкая ее тень. Господа инженеры взялись за некоторые изменения проекта судна. По правде говоря, таковые включали в себя лишь устройство крохотного гальюна, камбуза, а также установку трех водонепроницаемых (кхм!) переборок. Был подготовлен набросок того, что они назвали машинным отделением. Господин капитан взялся за организацию постановки судна в то, что местные гордо именовали доком. В нем предполагалось снять все парусное вооружение (которое впоследствии предполагалось к продаже). Сверх того, корпус предполагалось выкрасить. Васильев уверенно заявил, что на это дело он найдет краску, которую назвал 'свинцовый сурик'. Название русские инженеры дружно, хотя и молча, сочли знакомым.

- Правда, она дорогая, эта краска, но ведь нам ее много и не надо.

Глава 13. События с 'Перехватом'

После недолгих и почти вежливых споров утвердили состав 'экспедиции'. Разумеется, туда вошли Федоров как глава торгового представительства, Корольков как зам и как боевая сила (мало ли что). Ясно дело, в команде оказался Васильев как специалист по морским делам. Консэулиту добавили как переводчицу. Против этой кандидатуры сильно протествовал Корольков, упирая на собственное умение понимать по-испански. В качестве контраргумента оппоненты указывали на явно недостаточные навыки замзава в устной речи. Между тем ему, согласно диспозиции, предстояло пребывать на причале и охранять моторку от недружественных граждан.

Капитан Васильев с чуть ли не оскорбительной настойчивостью потребовал показать оружие, каковое досточтимый Владимир Федосеевич намеревался брать с собой. После некоторых колебаний моряку был предъявлен пистолет. Разумеется, после этого Васильев пристал с просьбой о показе. Таковая была удовлетворена лишь частично. Пистолет был продемонстрирован, разборка была неполной, но главное (наличие шестнадцати патронов в магазине) моряк уяснил и проникся. Ради правды добавим: кое-какие тонкости были опущены. В частности, Корольков не захотел упоминать о механизме самовзвода. Сверх того, по неким таинственным соображениям не был показан покоящийся в уютном тайнике автомат с четырьмя запасными магазинами. В другом тайнике возлежала винтовка. Хорошо зная, что патронов много не бывает, предусмотрительный Корольков взял с собой запасец всех калибров россыпью.

Не стоит и говорить, что план закупок дополнительных товаров был разработан, обсужден, переработан и перебелен.

Замзав с утра был совершенно, ну нисколечко не расположен к шуткам. Если быть совсем точным, то особенная мрачность духа постигла его почти сразу же после отплытия моторки. Впрочем, Корольков не пожелал открыть причины дурного расположения духа.

Кстати, лодка на тот момент так и не получила названия. Очень уж много споров началось в ходе обсуждения того, как наречь гордое судно. Завлаб волевым решением постановил: имени моторка не получит вплоть до возвращения из славной столицы Парагвая. Дополнительным аргументом к сохранению унизительного статуса 'корыта без названия' - именно так охарактеризовал его моряк - было водоизмещение моторки. В метрических единицах оно составляло восемьсот девяносто килограмм.

- Тут и до одной англицкой тонны не дотягивает, - с трагизмом в голосе выдал капитан Васильев.

Тем не менее сие плавающее средство резво шло по сильно мутной реке. Моряк, даже не глядя на хитроумный лаг, оценил скорость в полных семь узлов. Впрочем, он бросил мимолетный взгляд на рычаг, который вахтенный (это был сам Федоров) не дослал до упора - чего там, даже не до половины. Флотский мгновенно сообразил, что у господина инженера наверняка имеются причины для не самого полного хода. Расспросы о таковых капитан посчитал за праздное любопытство.

Корольков тем временем уже откровенно нахмурился. В тот момент настроение получило объяснения:

- Мне не нравится, что местные лодки как нарочно избегают левого берега. На глаз глубины там вполне достаточные для судоходства. Еще вижу на том берегу дом порядочного размера, как раз на казарму. А у реки причал, и у него стоят с пяток шлюпок. Самые большие - восьмивесельные, то есть по местным меркам должны быть ходкими.

Моряк всеми силами старался не показать совсем уж явного превосходства. Получилось у него вполне сносно.

- Вы неточно оценили их размеры, Владимир Федосеевич, - возразил флотский, - самая большая двенадцативесельная, и на нее можно установить мачту. Парус ведь тоже добавит скорости. А вот те, которые справа от нее - тут все верно, восьмивесельные. И вы правы, местные стараются без особых причин не приближаться к подчиненным майора Кампонареса.

Следующую реплику бывший разведчик выдал, не обращаясь ни к кому, кроме реки:

- А еще мне не нравится, как некоторые явно не праздношатающиеся господа смотрят на нас. Очень внимательно смотрят. Сейчас они ничего делать не будут. Но выждав, когда, к примеру, мы будем возвращаться... и с учетом нашей скорости...

- А что с ней не так? Владимир Федосеевич, вы же сами говорили, что мы можем наддать аж до двадцати узлов.

- Вот именно. Но любопытные на левом берегу о том не подозревают.

- Одну минуту. Петр Никодимович, Этот майор - он представляет собой полицию?

- Совершенно верно, Сергей Федорович. А еще имеет хорошие связи с ОЧЕНЬ влиятельными людьми. Надобно вам знать: еще четыре года тому назад Эухенио Кампонарес крепко прижал речных... э-кхм... казаков. Раньше они собирали дань не только с небогатых рыбаков, но и с купцов, перевозящих товар по реке. И даже напали на корабль, на котором находился епископ Монтеверде, и его преосвященство был при этом ранен.

- Вы позволите, Петр Никодимович, сделать кое-какие выводы из вашего рассказа? Клянусь, я ничего не знал заранее; моими устами будут говорить чистая логика и опыт.

Ответом была самая благожелательная улыбка.

- Ну так вот. Кто бы тогда ни был главой Парагвая, терпеть такое он не пожелал. Сеньор майор Кампонарес - впрочем, думаю, тогда чин у него был поменьше - предложил план по успокоению речной вольницы. И реализовал его. Река стала вполне безопасной для судов. Ну, если не считать того, что со временем люди майора сами стали собирать дань, но не выходили при этом за некие границы. При этом майор использует свои связи среди влиятельных людей не только для того, чтобы избежать ответственнности, но и для наводки своих подчиненных на самые вкусные цели. Рыбаков речная полиция вообще не трогает, если те ведут себя прилично. Это понятно, с них большого дохода не получить. А еще майор Кампонарес прекрасно знает, кого именно трогать ни в коем случае нельзя. И не делает этого. Наконец, в последнее время сей сребролюбивый офицер атакует тех, за кого ему заплатят. И как раз это стало источником беспокойства верховных властей Парагвая. Что, угадал?

Нависло свинцовое молчание. Наконец, моряк разомкнул рот:

- В целом вы правы, Сергей Федорович. Уж не знаю, откуда только вы почерпнули сведения.

- Не имеет значения, Петр Никодимович. Повторяю, было подобное... в других местах, - не было сказано 'в другие времена'. - Суть не в этом. Для нас главное: как противодействовать майору и его людям.