Завлаб

- В кассу. И еще в части легенды...

Переговоры возобновились. Оба попаданца отметили, что настроение Лопеса смягчилось. Это выразилось в предложении откушать по чашечке матэ. Завлаб поблагодарил - если не красноречиво, то уж наверное многословно. Засим переговоры продолжились.

- Мы согласны с предложением вашего превосходительства о контактах с Амстердамом. Однако полагаем, что поездка туда кого-либо из нас повредит делу.

Высокопоставленный партнер не смог скрыть удивления.

- Вот именно, дон Карлос. Отсутствие любого из нас здесь означает, что замедлятся другие дела. Полагаем это нежелательным. И мы хотели бы видеть тот список или план дел, который мы вам передали, с вашими поправками и пожеланиями.

- Отец Эрнесто имеет полномочия на обсуждение этой темы.

Священник поклонился. А Лопес продолжил:

- Сразу же довожу до сведения: мы полагаем возможным создание (для начала) небольшого поселка с населением от ста до пятисот человек как центра развития промышленности. С возможностью роста, само собой. Приоритетом будет создание флота республики - сначала речного, а потом и морского. На координацию дел с вами будет назначен морской офицер на службе Парагвая.

С этими словами Карлос Лопес сделал знак слуге. Тот широким шагом вышел из комнаты и вернулся с человеком лет сорока или более, чей мундир можно было с некоторым трудом приписать военно-морскому флоту.

'Физиономия среднерусская' - подумал Федоров.

'Погоны, похоже, лейтенантские, а вот возраст куда как не соответствует' - подумал Корольков.

Но сюрприз оказался намного весомее.

- Позвольте представить, господа: капитан Петр Василиев, он хорошо говорит по-русски, по-испански и на гуарани. Живет в городе Асунсьон, начальствует над всем парагвайским флотом. Это дон Серхио Феодоров, а это - его заместитель Вова Корольков, они живут в провинции Сентраль. Оба инженеры, они из России, - не без торжественности в голосе произнес Карлос Лопес. Попаданцы разом отметили, что хозяин кабинета явно наслаждался произведенным эффектом. Стоит отметить, что впечатлены были все пришельцы.

Дон Серхио мгновенно отметил, что русские имена и фамилии диктатор выговорил хотя и с акцентом, но вполне разборчиво. Также он спросил сам у себя: что имелось в виду под 'парагвайским флотом'? Подразумевался ли речной или морской флот? И этот капитан - он какого ранга? Дон Вова тоже подумал о назначении флота. Также он отметил, что имя офицера вполне могло принадлежать и болгарину. Но господин диктатор очень быстро расставил все точки над 'и'.

- Сеньор капитан служил в Российском флоте. Имея надлежащий опыт, он может быть полезен при создании кораблей флота парагвайского. Но для начала это будет один корабль.

Все русские, включая капитана Васильева, синхронно наклонили головы. Пришельцы подумали почти одинаково: у Федорова мелькнула мысль: 'Все же русский.', а у Королькова: 'Значит, не болгарин.'

Между тем дон Карлос продолжал:

- Капитан Василиев имеет полномочия на... - тут говорящий на короткую долю секунды замялся, будучи не в силах сходу подобрать определение, - ...создание судостроительного или судоремонтного предприятия. У него будут на это средства. Сеньор капитан пользуется моим полным доверием.

Тут первым вывод сделал многоопытный Корольков: 'Все деньги пойдут через него.' Но говорить вслух ничего не стал. Вместо него заговорил завлаб:

- Дон Карлос, вы позволите задать сеньору Васильеву несколько вопросов по-русски? Нам надо оценить степень его знакомства с языком.

Диктатор изобразил почти благожелательную улыбку:

- Разумеется, господа.

- Извините, господин капитан, не знаю вашего отчества...

- Петр Никодимович, господин Федоров.

- Очень хорошо. Предлагаю в дальшейшем обращаться друг к другу по имени-отчеству. Ко мне - Сергей Петрович; к нему - Владимир Федосеевич.

Лицо капитана слегка омрачилось. Федоров подумал, что чинопочитание и субординация вбиты в этого офицера на уровне рефлексов. Но сами попаданцы, не сговариваясь, решили не затрудняться всякими 'благородиями' и тем более 'превосходительствами' при обращении с соотечественником.

Конечно же, учинять полноценный допрос в присутствии самого Лопеса было бы неуместно. Правда, оба попаданцы отметили чуть заметный акцент в речи капитана, но фразы он строил совершенно правильно. Поэтому весь разговор по-русски свелся к уточнению деталей биографии (самых значимых), уровня компетенции и пределов полномочий в денежном смысле. И только одна небольшая деталь чуть выпадала из общего контекста. Сеньор Федоров попросил уточнить, какими именно языками (помимо русского и испанского) владеет собеседник и вероятный партнер.

Если Васильев и удивился, то ничем этого не выдал:

- Гуарани, как уже говорилось, господа. Французский, понятное дело, также английский - говорю и пишу. Еще латынь. На португальском говорю с ошибками, но понимаю сносно.

- Благодарю, Петр Никодимович.

После этого завлаб снова перешел на испанский:

- Если у вас, ваше превосходительство, и у вас, святой отец, нет к нам вопросов, тогда мы с капитаном Васильевым начнем обсуждать детали плана по созданию судоремонтного производства и, в конечном счете, флота. Правильно я понял, что именно вы, отец Эрнесто, будете осуществлять связь между нашей группой и правительством Парагвая?

- Так и предполагалось, господа.

- В таком случае не смеем отнимать ваше время.

Последовала серия поклонов.

Как только посетители вышли из комнаты, капитан Васильев тут же принялся налаживать контакт:

- Как мне доложили, у вас, господа, тут причалена шлюпка с мотором. Нельзя ли посмотреть ее на ходу?

Русские переглянулись. Господин Федоров чуть заметно двинул головой. Отвечал его заместитель:

- Это не только возможно, но и желательно, Петр Никодимович. Только не сегодня, а завтра. Причина: мы хотим, чтобы вы глянули на наше жилище, оборудование, и оценили возможности. Другими словами, мы хотим дойти на нашей лодке от Асунсьона до нашего местоположения - с вами, понятно, дабы вместе рассмотреть планы на будущее. Возможно. На это потребуется целый день. Когда нам завтра быть у причала? В девять по городским часам? Добро.

Весь остаток дня от прибытия к дому и до темноты друзья посвятили детальной разработке планов на будущее. Разумеется, старший инженер Тимохина приняла в этом самое деятельное участие.

Назавтра капитана подхватил в Асунсьоне Корольков в компании с Консуэлитой. Присутствие девицы было объяснено просто: она, мол, наш штатный переводчик с гуарани и испанского. Флотский офицер лишь скорчил чуть кислую физиономию при виде столь малолетней сотрудницы, к тому же женского пола, но вслух недовольства не высказал. Зато комплименты суденышку, а заодно и вопросы пошли потоком.

- Какая замечательная скорость! Я так думаю, никак не менее шестнадцати узлов. О, ее можно прочитать на этом приборе? Механический лаг? Я таких никогда не видывал. А какая машина? На жидком топливе, неужели? Англичане и французы такое не практикуют. Осмелюсь предположить, чрезвычайно удобно. Каков запас хода?

Каптитан Васильев к моменту прибытия не исчерпал запаса вопросов относительно как самой моторки, так и ее двигателя. А когда он подошел к зданию лаборатории, то у него появились новые, и касались они не только сугубо морских дел.

Наибольшее впечатление произвело не оборудование, а женщина-инженер. Впрочем, отдать справедливость галантному капитану, он сделал вид, что поверил на слово в высокую образованность этой дамы, и приложился к ручке.

Но дальше пошли уже технические вопросы.

- Видите ли, Петр Никодимович, вы правы, что двигатель, подобный этому, - последовало указание пальцем на предмет, - создать мы можем. Больше скажу: теоретически возможно конструирование и гораздо более мощного. Именно это и понадобится ради корабля водоизмещением, скажем, тонн триста или пятьсот. Метрических, конечно. Но тут мы должны принять во внимание то, какой именно корабль мы хотим иметь. То есть республика хочет иметь.