Страница 196 из 242
Гримуар не ответил. Но в лампе замерцал огонёк. Словно кто-то моргнул.
Лампа над головой мигала, словно ей было дурно. Николай сидел, не шевелясь, сгорбившись над гримуаром, будто тот мог укусить, если показать лишнее движение. Страница, на которой недавно проступила надпись, больше не шевелилась, но воздух над ней всё ещё дрожал, как над плитой. Куртка на соседнем стуле соскользнула чуть ниже — тихо, но с отчётливым шелестом, как будто решила поучаствовать.
– Заткнись, – сказал он в пустоту, не глядя ни на куртку, ни на окно.
Он перевернул страницу. Она была пуста. Но в этом «пуста» было что-то вызывающее. Как будто книга смотрела на него и говорила: «Ну?».
– Я не ты. Слышишь? Я не…
Он резко замолчал. Посмотрел на свою руку, сжавшую ручку. Почерк в блокноте был другим. Не корявым, не суетливым, как раньше, а аккуратным, почти строгим. Линии стали тоньше. Каждая буква — как будто злилась.
– Это не я, – сказал он. Голос прозвучал глухо, с придыханием, как воронка ветра в бутылке. – Не я…
Он посмотрел в темноту читального зала. Тени между стеллажами будто плотнее стали, как ткань, которую кто-то натянул поверх вещей. Гримуар лежал тихо. Квитанция чуть подогнулась углом, как будто усмехнулась.
– Я же… – он провёл рукой по лицу. – Я же не был тогда… В девяносто третьем… Это я ему помогал. Не себе. Не…
Он резко посмотрел на окно. Снег шёл горизонтально, будто ветер хотел вычистить стекло изнутри. Где-то в глубине памяти шевельнулась сцена — библиотека, женщина с книгой без обложки, и её глаза, которые были слишком неподвижны.
– Я помню, – прошептал он. – Я помню, как она смотрела. Я не подходил. Я просто стоял.
Он снова взглянул на блокнот. Под надписью «Я не писал» теперь значилось: «Но ты читаешь. А значит — повторяешь».
Он ударил кулаком по столу. Стол не ответил. Гримуар не шелохнулся.
– Хватит, – сказал он сквозь зубы. – Если ты ждёшь, чтобы я сдался — зря. Я тебя вижу. Я знаю, что ты...
– Николай Михайлович?
Он вздрогнул. В дверях стояла Вера — молодая библиотекарша из утренней смены. В руке — кружка. Она выглядела сонной и раздражённой.
– Что вы тут делаете? Уже почти три. Свет весь гаснет, вы даже дверь не закрыли. У нас что, ночная смена теперь?
– Не подходи, – тихо сказал он, не поднимая головы. – Просто... не подходи. К книге не прикасайся.
– Ага. – Она поставила кружку на соседний стол. – Может, вы и объясните, что за игра тут? У нас, знаете ли, журнал инвентаря. Если что пропадёт — меня попросят.
– Не исчезай, – сказал он, и голос его дрогнул. – Не сейчас. Я... я должен что-то проверить.
– Вы в порядке? – Вера шагнула ближе. – Николай Михайлович, у вас лицо...
– Скажи, – он резко обернулся, глядя ей в глаза. – Ты меня давно знаешь?
– С прошлого лета. Вы же дежурите по выходным, я по вторникам.
– Раньше ты меня видела?
– До библиотеки? Нет. А что?
Он медленно кивнул. Ручка в пальцах дрожала.
– Просто хотел быть уверен. Что я — это я. Что ты меня не путаешь ни с кем.
– Вы с ума сошли, что ли? – Вера усмехнулась. – Или вы роль репетируете?
Он не ответил. Смотрел на книгу. Надпись медленно исчезала, будто её всасывала сама бумага.
– Вера.
– Ну?
– Если завтра я скажу тебе, что мы не знакомы — поверь себе. Не мне. Поняла?
Она замерла.
– Я сейчас полицию вызову. Или врача. Вы пугаете.
– Тогда лучше ни того, ни другого. – Он встал. – Если они придут — она напишет про них.
– Она?
– Книга.
Вера отступила.
– Николай Михайлович… может, вам отдохнуть?
– Если я засну, она допишет. – Он взял куртку. – Я пойду. Пока ещё помню, кто я.
Он вышел, оставив блокнот раскрытым. На странице проступали новые строки. Чужим почерком. Но с его именем.