Страница 8 из 38
— Никто «таким» не рождается, салага. Все начинают одинаково: падают, ошибаются, терпят боль и унижение. — Он посмотрел вперёд, за окно, где виднелось тренировочное поле. Его голос вдруг стал менее жёстким. — Но знаешь, что отличает тех, кто добивается чего-то? Упорство. Если перестанешь бояться своих провалов, смиришься с ними и сможешь подняться снова, у тебя есть шанс.
Я почувствовал, что это был редкий момент, когда он говорил не как тренер, не как старший боец, у которого была цель унизить меня, а как кто-то близкий. У кого за плечами тоже были свои поражения.
Я не удержался и вдруг начал говорить. Словно что-то прорвалось внутри меня.
— Знаешь… Упорство... это вроде неплохо, но иногда просто не получается идти дальше. Раньше так было. Я… — я сделал паузу. Не нужно было рассказывать ему слишком много. Он и сам не понял бы. — У меня никогда не было в этом опыта. В жизни, я имею в виду. Я всегда пытался избегать таких вещей. Был убеждён, что лучше просто остаться в стороне. Что так безопаснее.
Мои слова повисли в воздухе, и, что удивительно, Дамин слушал. Его взгляд не прерывался, но чувствовалось, что он не осуждает.
— Никогда не был хорош с другими. Мне куда проще было находиться одному. Знаешь, как это… просто чтобы никто тебя не трогал. Я жил так долго. А теперь вдруг всё будто перевернулось. Будто ты должен стать сильнее, хотя понятия не имеешь, как. Это сбивает с ног.
Говорить это было странно. Я не привык делиться своими мыслями. Но что-то в его взгляде, в том, что он молчал и слушал, давало мне ощущение, что я могу продолжать.
— И вот я здесь. Сражение, магия, мечи... Всё это мне кажется чем-то чужим. Но, похоже, у меня нет выбора. Надо справляться. Просто иногда хочется, чтобы кто-то сказал — ты всё делаешь правильно.
Когда я закончил, понял, что удерживаю дыхание. Медленно выдохнул, глядя на него. Внутри осталась лёгкая дрожь, ожидание того, как он отреагирует.
Но, к моему удивлению, он мягко улыбнулся. Это было так неожиданно, что я даже почувствовал лёгкое замешательство. Улыбка была настоящей, тёплой, почти дружеской.
— Ты странный, — произнёс он наконец, спокойно, без насмешки. — Все тут только и делают, что кричат, бьются, выплёскивают ярость, а ты отвлекаешься на мысли. Забавно, знаешь? Не такой, как остальные.
Его голос вдруг стал другим — мягче, чем у кого-либо в этом месте. Уже не было резкости, грубости.
— Может, это и к лучшему. Тебе не обязательно становиться такими, как все здесь. Просто пойми — тебе нужно сосредоточиться. Найти своё место. И если у тебя получилось хоть что-то сегодня, значит, ты уже начал свой путь.
Я смотрел на него, не веря в то, что это всё сказал Дамин. Но его голос, его взгляд... Он был прав.
Каждый день был похож на предыдущий. Вставал я рано, иногда даже раньше, чем звонил колокол. К этому режиму я уже привык, как-то незаметно он стал для меня нормой. Ещё пару месяцев назад подобное казалось чем-то невозможным, но теперь вставать на рассвете, разминаться, тренироваться, добивать себя до изнеможения на тренировочном поле стало обыденностью.
Я старался не отвлекаться ни на что лишнее. Углубился в тренировки, учил основы магии, повторял движения с мечом, снова и снова разбирал свои ошибки. Нельзя было сказать, что я стал выдающимся бойцом, но мне казалось, я двигаюсь вперёд. Пусть и медленно.
С окружающими я почти не говорил. Часто наблюдал за ними со стороны: как они работают вместе, как смеются над шутками, которые мне иногда даже не были понятны. Чувствовал себя чужим в этом мире, как будто я здесь случайно, проходящим насквозь, ненужным. Впрочем, в этом не было ничего нового для меня. Одиночество всегда сопровождало меня и в той жизни. Никогда не умел находить друзей, сближаться с людьми. Что изменилось бы здесь?
Я только учился. Всё ради этого. Знакомства, разговоры, вечерние застолья юнцов, которые воспринимали всё это как первый шаг к славе, меня не интересовали. Каждый вечер я просто садился в сторонке с какой-нибудь книгой в руках, погружался в слова, пытаясь разобраться в мире, где я оказался.
Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Еда, хоть и питательная, была далека от того, к чему я привык в своей прошлой жизни. Грубая, тяжёлая пища угнетала, а боль в животе стала моим постоянным спутником. Но через время я адаптировался. Я начал есть, не замечая вкуса, — еда превратилась в топливо, не больше. Даже язык я наконец стал понимать лучше. Первые недели я мог изъясняться лишь сужениями фраз и жестов, теперь же мой акцент хоть и не исчез полностью, но позволял мне более-менее говорить.
Однако характер мой остался прежним. Я так и не стал общительным. Мне не было весело в шумных компаниях, всё так же избегал разговоров, которые казались пустыми. Как и в прошлой жизни, я оставался замкнутым интровертом, больше предпочитающим одиночество, чем людей вокруг.
Осень закончилась, и вместе с ней ушли последние тёплые дни. Погода начала меняться, становилось ощутимо холоднее. Я видел, как крестьяне вокруг готовились к зиме. Над полями поднимались маленькие дымки костров; люди собирали урожай, набивали амбары под завязку, а рабы таскали мешки с зерном или сушили овощи под строгими взглядами надзирателей. Все торопились. Лица их были сосредоточенными, усталыми, местами даже отчаянными.
Я видел это и чувствовал их напряжение. Мне засыпались мысли о том, как сложно здесь было жить зимой. Как они выживали? Ресурсы, еда, тепло — всё это казалось настоящей роскошью в таких условиях. Даже мы, бойцы на тренировочных площадках, это чувствовали: порции постепенно становились меньше, а колючий ветер загонял холод под кольчугу.
В один из таких холодных дней я сидел на скамейке, листая старую книгу. На её потрёпанных страницах была описана магия, а точнее, различные заклинания начального уровня. Я почти не понимал всего, что читал. Одновременное удержание заклинания и боя мечом всё ещё давалась мне с трудом, но я постоянно возвращался к тренировкам, пытаясь освоить это.
Однако моё чтение прервал голос, который я узнал сразу.
— Ты что, снова уткнулся в книжку?
Передо мной стоял Дамин. Его голос, как обычно, звучал грубо и резко. Он посмотрел на меня сверху вниз, качая головой, как будто только что увидел меня впервые.
Я поднял взгляд, чуть нахмурив брови.
— А что такое? — пробормотал я.
Он сел рядом, выдохнул с явным раздражением, хотя в его глазах я заметил что-то странное. Слишком мрачное. Обычно он шутил или поддразнивал меня, но в этот раз выглядел почти подавленным.
— Скажу прямо: тебя переводят, — сказал он, глядя мне в глаза, словно проверяя мою реакцию.
— Переводят куда? — я нахмурился сильнее.
Он замолчал на мгновение, а затем тяжело вздохнул, будто не хотел говорить.
— В разведку, — сказал он наконец.
Моё сердце будто на секунду перестало биться.
— В разведку? — тупо переспросил я, до конца не веря.
— Да, салага, — продолжил он, его голос всё ещё звучал непривычно подавленно. — Знаешь, что это значит?
Я медленно покачал головой.
Он продолжил, буднично, как будто говорил о чём-то совершенно обычном:
— В разведку посылают на самое дно. Это те, кто проверяет земли, заражённые нежитью. Ты слышал о ней?