Ужасы перерождения

Его слова не успокаивали, а лишь напрягали сильнее. Бояться правильно? Как, если даже стена кажется врагом?

Гаррет, который стоял немного впереди и освещал узкий коридор, оглянулся через плечо.

— Тихо вы оба, — буркнул он, не скрывая раздражения. Его голос был низким, но отдавался странным эхом в коридоре, будто многоголосие его слов отражалось неестественно близко. — Замолкните, а то перед нами что-то ждёт, а вы распугаете.

— Замолчу, как только пойму, что нас здесь не убьют, — отозвался Рейнальд позади меня. Его голос был чуть громче, чем стоило бы, но в нём чувствовалась напряжённая бравада, будто он сам себе внушал уверенность.

— Если здесь кто-то и есть… — Гаррет повернулся вперёд, не договорив.

Я хотел уточнить, что он собирался сказать, но язык словно прилип к нёбу. Как будто слова "кто..." и "что..." были лишними, ведь ответ и так слишком ясен — если здесь кто-то есть, это значит, что мы уже в их ловушке.

Проход был настолько узким, что мы шли один за другим. Шаги отдавались глухим ритмом. Что-то задавалось неправильным, но всё равно мы двигались. Углы выглядели так, будто за ними должен был скрываться кто-то – тени как будто замирали ровно, когда свет факела падал в их сторону.

В какой-то момент я не выдержал смотреть только вперёд и снова обернулся.

Никого. Никого, кроме Рейнальда, который шёл сзади.

И всё же я снова чувствовал этот пронзающий затылок взгляд. Послушайте, даже если вы прочитаете это потом, подумайте о том, каково ощущать, когда на каждый осклизлый, жуткий коридор тянется не пустота. Атмосфера — живая, она дышит!

"Каждый коридор заманивает дальше"

Мы углубились в ещё один коридор. Свет факела Гаррета едва хватал до стен, и его мерцание казалось слабее, чем раньше, будто сам огонь было тяжело поддерживать в этом месте. Кромешная темнота становилась гуще, плотнее, душнее. Каждый шаг отдавался громким эхом, хотя шли мы практически на цыпочках, стараясь не издавать лишнего шума. Но эта тишина здесь… она не была пустой. Она наблюдала.

Глубокая, гнетущая тьма в этом месте давила на всё. Воздух казался густым, как кисель, дыхание стало непривычно громким. А чувство... Чувство, что за нами кто-то следит, теперь не просто шло за спинами. Оно обволакивало нас, нависало, словно чьи-то глаза оживали в каждом углу, в каждой тени. Даже тиканье часов могло бы звучать здесь как крик.

«Что-то здесь не так», — мелькнуло у меня в голове.

Шли дальше. Я услышал, как слегка задерживает дыхание Рейнальд — он, похоже, тоже ощущал это. Наши шаги были медленными, каждый хруст под подошвами звучал, как раскат грома. Чувство тревоги пульсировало глубоко в венах, хотелось оглядываться каждые пять секунд, но я заставлял себя смотреть только вперёд. В этой бесчеловечной тишине казалось, что любой звук может стать последним.

Но то, что мы увидели, заставило нас буквально замереть на месте.

— Под ноги! — шёпотом рявкнул Дамин, резко поднимая ладонь, чтобы мы остановились. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста, и я тут же застыл.

На полу, почти посреди коридора, валялось тело. Это был человек.

Я моргнул, силясь понять, что я вижу. Бледная кожа, заледеневшая, как будто он умер здесь давным-давно, но следы... Следы крови всё ещё были свежими, хотя большая часть её уже успела запёкся. Голова этого человека была склонилась под неестественным углом, словно он просто рухнул здесь и уже больше не мог двинуться. Его глаза — всё ещё открытые — смотрели в никуда.

Мы втроём — я, Рейнальд и Гаррет — отшатнулись одновременно, но даже не издали звука. Просто воздух в наших лёгких застыл, как и мы сами. У меня ноги задрожали, словно я пытался удержать какой-то невероятный груз. Сердце в груди билось настолько громко, что я подумал, что его услышат все.

Я хотел развернуться. Хотел бежать назад и не останавливаться до самого Токио. Мурашки покоробили всё мое тело. Но именно в тишине, в этом абсолютном ужасе, Дамин двинулся вперёд.

Он пригнулся к телу и осмотрел его, будто насмерть замерзшее мёртвое лицо его совершенно не трогало.

— Человек, — хрипло прокомментировал он, словно это было очевидно. — Прорублен мечом.

Его слова отразились в моих ушах, но я никак не мог их осознать. Прорублен мечом? Каким... мечом? Зачем?

— Почему ты так уверен? — спросил Гаррет, частично прикрывая рот рукой, чтобы не вдохнуть этот удушливый запах смерти.

— Это видно, — сухо ответил Дамин, похлопывая тело по замёрзшей части брони. Его спокойствие раздражало меня, но я не мог произнести ни звука. — Здесь чистый срез. — Он указал одним пальцем на грудь мертвеца. — Зачастую с топором или ножом, которыми орудует нежить, удар происходит "грязный". Рваные края. А здесь? Чёткий, точный срез, через сердце.

Меч. Это совсем не примечательное, казалось бы, самое обычное слово будто ударило молотом.

— Но нежить… Она не носит мечей, — проговорил Гаррет, его голос был низким и напряжённым. — Разве не так?

Рейнальд шагнул чуть ближе, но его лицо бросило тень факел.

— Так. Но как видите, исключения иногда бывают, — процедил он.

Я молчал. Сердце заколотилось ещё сильнее. Первое убийство неживой твари подтолкнуло меня на грань паники. Но теперь... Это было хуже. Что-то намного страшнее. Но слова сами соскользнули с моего языка:

— Это значит... что здесь... рыцари...

— Что ты сказал? — спросил Гаррет, повернув ко мне голову быстрее, чем следовало.

— Что это значит, в этом замке рыцари... стали нежитью, — произнёс я совсем тихо, но темнота всё равно будто усилила мой голос.