Ужасы перерождения

Я не ответил. Просто уставился на пламя — всё, что казалось живым в этом зловещем лесу. Руки всё ещё дрожали, сердце билось, как бешеное, в груди стоял ком ужаса и... сожаления.

— Рассказывай, — сказал Гаррет, нарушая тишину своим ровным, спокойным голосом. — Иначе тебя это сожрёт. Скажи, что ты чувствуешь. Что произошло? Как это было?

Я посмотрел на него, но слова не шли. Всё происходящее казалось мне чем-то нереальным — разве это был я, кто убил нежить? Разве это был я, кто смотрел в её пустые, мёртвые глаза?

— Я…, — мой голос прозвучал совершенно чужим. Словно это говорил не я, а просто кто-то доносил мысли извне. — Я... убил её. Я... убил.

Гаррет немного наклонил голову, глядя дальше в огонь.

— Угу. Пока всё логично.

— Но я… я не хотел... — я замолчал, не в силах продолжить. Слова пересохли, язык не слушался. Я провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. — Это не человек… Я знаю. Это просто… какое-то мёртвое, гниющее… существо. Но, чёрт возьми… я видел в её глазах остатки жизни. Когда-то она была жива! Кто-то же её любил, да? Она же была человеком! А теперь что? Я просто снёс её голову, как...

Я не договорил. Слёзы подступили к глазам, но я изо всех сил старался их сдержать. Я не мог плакать перед Гарретом.

— Эй, эй, спокойно, — неожиданно мягче сказал он, повернув голову ко мне. Его голос изменился — он больше не был резким, а звучал почти по-приятельски. — Знаешь, ты сейчас говоришь, как половина новичков. Это нормально. Это значит, ты ещё человек. Я тоже новичок, но ничего же.

Я только покачал головой, продолжая говорить сквозь спазмы в горле.

— Да какой я человек? Они там говорят — убивай, или тебя убьют. Но как это сделать, а? Как? Это же противно. Это ужасно! Я, всего пару недель назад сидел в своей комнате, делал домашку… а теперь мне нужно убивать? Где справедливость? Где…

— Домашку? Ладно не буду об этом задумываться. Хочешь знать правду? — прервал меня Гаррет. У него было странно серьёзное выражение на лице, будто он уже говорил это сотне таких, как я. Я замолчал, смотря на него. — Никогда не привыкаешь. Убийство... даже таких, как эти... нежить… Это отнимает что-то от тебя. Каждая смерть. Но ты ещё можешь сохранить себя. Ты не должен из-за этого становиться одним из них.

Я молчал. Моё дыхание всё ещё было тяжёлым, но голос Гаррета немного меня успокоил.

— Первый раз всегда самый тяжёлый. Ты сделал то, что должен был сделать, и теперь тебя трясёт. Это нормально. Но вот совет — не держи внутри. Это и сожрёт изнутри, поверь. Уж я-то это знаю, — он отвёл взгляд в сторону, на мгновение будто вспомнив что-то своё.

Я почувствовал, как дрожь в моих руках становится легче, но всё ещё держится на краю. Гаррет тяжело вздохнул, снова повернувшись ко мне:

— Тебе повезло, что ты жив после этого. Очень повезло. И это уже победа. А дальше — твоё дело. Или ты научишься жить с этим, или сломаешься. Но знаешь что? Ты показал, что у тебя есть сила не опустить руки. Ты ударил. Пусть не идеально, пусть дрожа от страха, но ударил. И это — главное.

Я слушал его, но слова доходили как будто издалека. В голове снова крутились образы — мертвенные глаза, этот ужасный запах, ямы гнилых зубов в полуразвалившейся пасти.

— ...Но второго раза не перенесу, — выдавил я, на что Гаррет едва заметно улыбнулся — сурово, но как-то ободряюще.

— Перенесёшь. Потому что должен. Иначе просто не выжить.

Он откинулся назад и устремил взгляд в огонь. А я остался сидеть, пытаясь привыкнуть к этой мысли. Но в глубине души я не мог её принять. Я не хочу привыкать к этому. Никогда.

Спустя минуту молчания Гаррет вдруг тихо добавил:

— Ты не слабак, парень. Помни это. Даже сильные иногда дрожат.

Я смотрел в огонь, его тепло обжигало моё лицо, но внутри всё равно было так холодно.

Я долго смотрел на костёр. Пламя то поднималось вверх, то затухало, оставляя за собой лишь потрескивание горящих дров. Оно гипнотизировало. Мои мысли медленно растворялись в мерцании огня, давая, пожалуй, первую возможность за долгое время отключиться, хоть на минуту. Невозможная тяжесть, что висела на моих плечах с того момента, как я нанёс первый удар нежити, на миг начала отступать. Но это было временно, я знал.

Я не заметил, как погрузился в дрёму. Это был не сон – скорее, какое-то тяжёлое забвение. Картины из воспоминаний слились в одно: лес, кровь, мёртвые глаза, и мой собственный крик, звенящий не в ушах, а глубоко, где-то на краю души. В этом сне я увидел женщину, с черными волосами. Она была обнажена, лицо было сгнившие, а руки длиннющие. Я смотрел на неё, а потом она уже, просмотрела на меня с испуганным взглядом.

Проснулся я от резкого толчка.

— Подъём, — услышал я суровый голос. Передо мной стоял Дамин, его лицо, как всегда, было резким, невозмутимым. Он выпрямился и бросил короткий взгляд на остальных. — Кони готовы. Мы должны двигаться.

Я, морщась от внезапного прилива холода, поднялся на ноги. Всё внутри меня ныло: руки, ноги, да и сознание, если такое вообще возможно. Но отдыхать дальше было нельзя. Это я понимал лучше всех.

Когда я подошёл к лошадям, то увидел, как Гаррет проверяет ремень своего меча, а Рейнальд натужно зевает, хотя на его лице не было и намёка на усталость. Оба выглядели готовыми к предстоящему делу, в отличие от меня.

— Идём в крепость? — спросил я, скорее, чтобы убедиться лишний раз самому, чем других.

— Да, — коротко кивнул Дамин. — Всё идёт к тому, что ночью там будет нелегко. Если сейчас мы не сойдёмся на плане, нас убьют так же молча, как и что-то убивало каждого, кто раньше шёл туда.