Роза Иллиана

Уцелела только серебряная диадема на её голове, а Каменное Сердце лежал на боку, раскаленный до такой степени, что кожа, которой была обтянута рукоять, вспыхнула и сгорела. Ножны также дымились, а рубиновые камни на голове дракона испускали красные лучи, медленно угасая. На её коже плясали искры, но не голубоватые, как обычно, эти, словно вылетели из пламени, и были от тёмного до ярко-красного цвета.

— Боги! — выругалась старая Энка, с удивительным проворством подныривая под что-то невидимое, чтобы упасть на землю рядом с Лиандрой. — Ты! — крикнула она, указывая пальцем на Зокору. — Иди и помоги!

В виде исключения Зокора подчинилась приказу и поспешила к ней.

— Держи её и следи за тем, чтобы она не проглотила язык, — приказала ведьма. — Используй для этого кинжал, чтобы она не откусила тебе пальцы! — Пока Зокора выполняла её распоряжения, ведьма огляделась и вздохнула. — По крайней мере, мы находимся в подходящем месте, — промолвила она, подняв руки, которые засверкали голубым светом, когда молнии начали плясать по храмовому залу, как будто здесь разразилась дикая гроза. Волосы сэры развевались на невидимом ветру, она поднимала руки всё выше и выше, пока всё её тело не начало дрожать. Затем она с силой вогнала руки в грудь Лиандры.

Королева выгнулась и затряслась, но затем вяло упала обратно на землю.

— Ещё раз, — с явным усилием проскрежетала старая Энка и снова подняла руки. Опять вокруг трёх женщин забушевали молнии. Когда ведьма на этот раз ударила кулаками в грудь Лиандры, заставив её дёрнуться, королева застонала и слабо подняла руку, а затем повернулась на бок, как будто собираясь спать.

— Ты, — позвала ведьма, указывая дрожащим пальцем на невидимку. — Твою рубашку! — Тот без слов снял её и протянул ей.

Вместе Зокора и старая Энка надели на королеву рубашку мужчины, она позволила сделать это, не сопротивляясь и даже не проснулась. Рубашка была ей немного коротка, но, пожалуй, смотрелась на ней гораздо лучше, чем на нём.

И Бликсу стало стыдно за то, что он пялился на королеву, когда она лежала перед ними обнаженная и беззащитная; то, что ему редко доводилось видеть такую красоту, не было для него достаточным оправданием. Он посмотрел на Герлона, который всё ещё закрывал глаза руками, и вздохнул.

Теперь ему действительно было в чём исповедаться.

— Поток миров взметнулся, словно плеть, — устало объяснила позже Лиандра. Она ела орехи, которые достала и раздала из своей сумки старая Энка. — Он ударил меня со всей силы. Чудо, что я не умерла и всё ещё жива. — Всё же так легко она не отделалась: левая щека уже опухла, Зокора вправила ей одно плечо, а завтра половина её тела будет переливаться, как радуга. Это, конечно, было лучше, чем стоять в чертогах Сольтара, и не только Бликс смотрел на старую Энку с новым уважением.

— Это была ведьма, — восхищенно сказал Янош. — Она призвала на тебя молнии, которые вернули тебя к жизни.

— Молнии? — с изумлением спросила Лиандра, сильнее натягивая рубашку невидимки на колени. Она была слишком короткой, чтобы прикрыть длинные ноги. Каменное Сердце стояло рядом с ней холодное и оголённое, его ножны рассыпались в пыль, когда Зиглинда подняла его. Бликс наблюдал, как она это делала, и видел, как исказилось от отвращения её лицо. Герлон тоже заметил это.

— Я начинаю задумываться, что же на самом деле представляет собой этот клинок, — прошептал он ему.

— Ты родилась от молнии, дитя, — дружелюбно ответила ведьма. — Я подумала, что тебе это подойдёт. — Она склонила голову набок и, казалось, к чему-то прислушалась. — Ты слышишь, как он громыхает? — спросила она с благоговением в голосе. — Он прокладывает себе новый путь, поток миров.

— А Бирвайлд пробуждается, — приглушенно добавила Зокора. — Но сейчас меня больше беспокоит другое чудовище. Нам придётся снова проплыть мимо него. — Она указала взглядом на каменную дверь, за которой их ждала ледяная вода. И пещерный дракон.

— Или мы можем пойти другим путем, — мрачно сказал Янош. — Тем, который взломала для нас эта Асела.

Лиандра лишь устало покачала головой.

— Тогда мы прямиком покажем жрецам мёртвого бога путь, чтобы отменить всё, за что мы страдали!

— Я так не думаю, — заметил невидимка, приподнимая свой холщовый мешок, в котором лежало что-то тяжёлое.

— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил Янош.

— Я позволил себе забрать находящийся в шаре камень, который закрыла сэра Энка. — Он пожал плечами. — Это показалось мне уместным.

Бликс изумлённо покачал головой. Хотя это произошло на глазах у всех, он даже не заметил.

— А поток миров? — спросила Лиандра и поморщилась от боли в рёбрах. — Как вы смогли пройти мимо него? Или вы тоже можете его видеть?

— Нет, — признался невидимка. — Но думаю, что он меня проигнорировал.

Глава 29. Семейные узы

Лежа в постели, Дезина потянулась, улыбнулась и открыла глаза. Она почувствовала нежное прикосновение к своим волосам и почему-то подумала о Бальтазаре, но над ней склонилась Сова Асела, которая с тревогой смотрела на неё.

— Мне снился примус, — сонно призналась Дезина, поднимая одеяло и садясь. — Что нового? Вы вернулись из Бранденау, как там дела?

— Едва проснулись, а уже мучаете себя, — пожаловалась Асела, пододвигая стул, стоявший у письменного стола. На нём лежала книга, и движением руки Асела отправила её в промежуток между другими книгами на полке рядом с дверью. Затем Сова села и разгладила свою тяжёлую мантию. Одеяния Сов только выглядели как тяжёлая ткань. Если присмотреться, можно было увидеть, что это кольчуги, но сплетенные из таких тонких колец, что их почти не было видно. — Меня бы здесь не было, если бы за крепость ещё шло сражение.

Асела была женщиной почти неземной красоты, с бледной кожей и волосами цвета вороньего крыла. В её глазах, которые многие воспринимали как льдисто-голубые, читалось беспокойство, и они казались скорее тёплыми, чем холодными. Трудно было определить её возраст, но обычно мелкие морщинки стали заметно глубже, чем раньше.

— Как всё прошло? — спросила Дезина, удивляясь, насколько она чувствовала себя отдохнувшей. Во сне Бальтазар дал ей кое-что: силу, ощущение тепла, — она не знала, что именно, только то, что это пошло ей на пользу. Возможно, его дух всё ещё присутствовал здесь, — потягиваясь, подумала она. — Мы победили?

— В таких битвах победителей нет, Дезина. Обе стороны проигрывают, только с разной степенью тяжести, — устало ответила Сова, глубоко вздохнув. — Давненько я не видела такой бойни, если вообще видела. Можете назвать это победой, если хотите, ведь варвары потеряли, наверное, в тридцать раз больше людей, чем мы. В какой-то момент мне показалось, что они решили соорудить из тел своих погибших товарищей пандус, с помощью которого собирались штурмовать наши высокие стены. И им почти это удалось.

Она устало покачала головой.

— Дезина, я повидала на своем веку всякое, но эти варвары нападали до тех пор, пока не пал последний из них, — тихо сказала она, должно быть, игнорируя, к кому обращается. — Когда не осталось никого, он, пошатываясь, поднялся по этому мёртвому пандусу, как будто за ним ещё шла целая армия, и, умирая, всё ещё пытался метнуть копье. Наверное, там погибло около четырёх тысяч человек, а там, где находится пандус, образовалось озеро крови. — Она слабо улыбнулась. — Дело сделано. Не будем больше говорить о нём. Я слышала, что у маршала Хергрима были более неотложные дела, чем командованье битвой, и здесь он наслаждался более прекрасным видом. — Её взгляд упал на драгоценное платье, небрежно лежащее на полу вместе с лифом.