Жизнь с отсрочкой

- Маш! А твой этот… кавалер! Как он объясняет всем, что не появляется на работе? Вы же оба, как я понимаю, на всё забили! Ну, ты-то – ладно! У тебя пока ничего не горит! Но он-то? Ты бы вправила мужику мозги, а то, не дай, Бог, ещё уволят! Ты же – женщина! Ты должна быть внимательнее и мудрее! По наклонной же плоскости уже покатились! Повлияй, что ли, на своего безалаберного мужика?!

- Повлияй? – Машка уцепилась за самое незначительное слово, но Светка была страшно рада уже тому, что подруга вынырнула и, вроде, как, пытается о чём-то прагматичном и не завязанном на «феерию», думать! – Свет… – в неё вперились чуть перепуганные и растерянные глаза, – А-а… а как?..

- Приехали! ТЫ же у вас всем руководишь! Мужик же совершенно невменяем и только тебе в рот смотрит! Вот и давай! Соберись, сосредоточься и влияй!

- Све-е-ет! – ей подарили тёплую, глубокую и какую-то, мудро-покровительственную улыбку, – Ты путаешь! Это Я смотрю ему в рот и ловлю каждое слово! Придумала тоже! Как я могу на кого-то влиять?..

- Ты не думаешь, что её уже натурально спасать надо? – бедный Пашка, казалось, в последнее время, до взрослой мудрости повзрослел.

У пацана и из голоса, и из глупых притязаний, исчезли капризность и подростковая истеричность. Он теперь, вообще, не выдвигал никаких претензий и жалоб!

Он только заходил, констатировал факт, что Машки опять нет и кидался развивать сентенции о том, что бы им, со Светланой, надо бы делать!

А что ту поделаешь? Остаётся сидеть-ждать… Ждать, пока «перегорит»! И надеяться! ОЧЕНЬ надеяться на то, что подружка сумеет, после всего, «выплыть»! И что этот её… этот её сволочь-кавалер, догадается повести себя деликатно, а не раздавит Машку коваными сапогами!

Честно сказать, сама Света такого накала страстей, такого безумия, не представляла! Она влюблялась сама! Конечно, и не по одному разу, влюблялась! Но никогда такого с ней не было – чтобы не думать о «хлебе насущном», чтобы окончательно от земли оторваться! Чтобы никого и ничего вокруг не замечать!

Она даже обращалась за консультацией к Павлу! К мальчишке, которого раньше, чуть ли, не презирала, но который стал ей почти родным! Он же должен знать! Он же имеет свой, по мнению девушки, придурковато-«маньячный» опыт!

Он же хоть что-то, о нездоровой одержимости, должен знать, чтобы набросать дееспособных советов?! А тогда уже можно и о собственных спасительных шагах подумать!

Но Пашка и сам был, до невозможности, растерян! Он даже откровенно поделился своими чувствами с тоже уже почти родной девчонкой! Он в подробностях ей расписал, как именно ему больно, как ему всегда хорошо, при взгляде на Машку, какие у него в душе бурлят и мешают спокойно дышать страсти, на что он надеется, о чём мечтает…

Нет! По резюме Светочки – всё это было совершенно не то!

Машка была чокнутой! Была одержимой! Как был и абсолютно без башни этот её… кавалер!

Почему-то, язык не поворачивался назвать по имени субчика, который так варварски сместил мозги в башке у ведомой подружки! Не поворачивался ни у неё, ни у пылко ненавидящего «субчика» и страшно страдающего Пашки!

Сошлись на том, что Ему подходит – это презрительное и свысока: «кавалер»!..

Александр (только где-то далеко и отстранённо) отдавал себе отчёт в том, что сошёл с ума! Но это его не беспокоило! Он был натурально опьянён! Опьянён своими чувствами, пьянён девчонкой, опьянён, казалось, огромно-безразмерным счастьем!

И, как очень пьяный человек, ничего не соображал, ни о чём приземлённом не думал, а все свои решения принимал именно с этих, с «пьяно-буйнопомешанных глаз»!

Поначалу, его ещё дёргали, ему звонили. Поначалу, пару раз даже забегал Тёмыч, чтобы его отвлечь и чтобы всё испортить!

Но как и лучший друг, как и секретарь, как и подчинённые, и даже отец, все были посланы в сад. Посланы, наверное, слишком яростно и грубо! Но все они что-то, видно, про него поняли, потому что, к концу первой недели, отстали.

Отец лишь протянул что-то про то, что «Понятно! Мужику, перед кабалой, надо погулять!»... Но Александр тогда даже ничего, в этой, якобы, сакраментальности, не понял!

Не захотел сосредоточиваться на неважном, не захотел вдумываться в то, что к ИХ реальности не относилось! Тем более, его успокоило, что отец так, почти, охотно «отвалился»! Поэтому, мужчина… ТОГДА… поэтому Александр тогда и не понял, что, собственно, имел в виду отец…

ГЛАВА 22.

Две недели пьяного марева и неудержимого угара, резко закончились в субботу. Он как раз взял небольшую паузу, чтобы отвлечься на дела. Да и Машке надо было реальностью заняться – разгрести «хвосты», подчистить «недочёты», записаться на консультацию к куратору насчёт диплома… Да и вообще… В конце концов, просто уделить время обязательной и надолго отодвинутой бытовухе: девчонке, банально, надо было постирать и погладить одежду!..

Он сначала даже не понял, чей это в трубке раздался голос! Он звонившую даже не идентифицировал, как кого-то знакомого… в первый момент! Он, к слову сказать, даже трубку-то брать не собирался! ОСОЗНАННО не собирался!!!

Просто сидел в кабинете и перебирал бумаги, всеми силами заставляя себя в них погрузиться, а не бездумно пялиться, как баран на новые ворота…

Прозвенел звонок, а рука сама потянулась! Рефлекторно!

Он вжал телефон в ухо, даже не понимая, что делает и зачем ему это?!

- Алло! Саш? – проворковало кокетливо, словно на подобную фамильярность имело право, – Я приехала! Алло! Саш! Алло!

А он подвис. Тупо подвис, помогая себе вдуматься в происходящее бровями и понятия не имея, как, вообще, надо бы реагировать и что ответить!

Словно получив обратную реплику, ядовитая трубка, на том конце, расплылась в слишком знакомой, в слишком РЕАЛЬНОЙ, в слишком остро-болезненной, для него, улыбке. Это он по наитию, где-то глубоко-глубоко понял, что и с трубкой, и с приторной улыбкой уже знаком!

- Какие планы, любимый? Как насчёт, встретиться в воскресенье? У меня для тебя, между прочим, сюрприз!.. – он никогда даже не подозревал, что человека так болезненно, так изощрённо может убивать мелодичное воркование… приятный, в общем-то, для слуха, голос… Он, вообще, не знал, что какая-то пустая болтовня и певучее щебетание могут УБИВАТЬ!!!..

Прошёл час с того мгновения, как его убило! С момента отрезвления, с момента взрыва нестерпимой боли… С момента возвращения в реальность, прошёл, где-то, примерно, час…

Час, во время которого он сидел и невидящим взглядом смотрел в пространство.

По ощущениям (и, если бы для чего-то нужен был этот сравнительный анализ), наверное, именно так рождается младенец, если не брать во внимание муки матери, а сосредоточиться только на появлении новой жизни!

Именно через такую нестерпимую боль проходит ребёнок, вырывая себя из уютной, обжитой и привычной утробы… Вырывая для чего? Чтобы, из сладостного рая, ворваться, своим существованием, в холодный и исключающий любое райское счастье, ад!

Чтобы лишить себя, чтобы вырвать, чтобы навсегда и бесповоротно обездолить!

Потому, наверное, новорожденный так отчаянно кричит!..

И Александр Викторович, с каждой пройденной секундой, всё отчётливее и отчётливее блек в ТОМ и проявлялся в ЭТОМ мире… Проявлялся, как фотография в проявителе – как это всё происходило, до цифровых технологий, раньше…

Постепенно обретал отчество с фамилией… обрастал воспоминаниями… вскрывал в сознании понимание себя, понимание окружающего и возвращал все остальные «жизненные наработки» и «конструктивный опыт»… неумолимо вырывал себя в реальность… рождался через страшные муки, через ощущение невосполнимой потери… С каждой пройденной секундой, обретая свою новую-старую личность и всё теряя и теряя маленькую частичку своей хрупкой и кровоточащей души…