Жизнь с отсрочкой

Никого больше нет и, дай, Бог, не появится никогда!..

Наверное, его тогда слишком захватила мысль о взаимном, с девчонкой, и безоговорочном рабстве! Мысль, которая представлялась естественной и горячо желанной, потому что Александр, при более позднем и объективном анализе, на две недели, был такой взаимностью, фанатично одержим!

У него не было ни сил, ни желания хоть мгновение «просто подумать», хоть на мгновение остановиться! Да что там? Не напрашивалось даже, хотя бы, подсознательно, повертеть пылающей башкой и оглядеться!

Нет! То, что он тогда ощущал, что чувствовал и к чему стремился, это подходило именно под определения: «полное сумасшествие», «бешеная одержимость» или «неизлечимая болезнь», которая воспринималась пылко желанной и жизненно необходимой!

То его состояние, для ранее здравомыслящего и, с определёнными стремлениями и целями, человека, без просветов, собой всё-всё основательно заслонило!

Он выпал из реальности, выпал из общения и из деловой жизни! Его затянуло, его засосало, его проглотило и радостно погрузило с головой в восхитительное и болезненно-сладостное «это», а он даже ни разу не вспомнил о том, что надо бы, пусть и на секундочку, но всплыть на поверхность! Всплыть и, элементарно, набрать воздуха в лёгкие и отдышаться!

Нет! Нельзя было терять, на всё пустое, неинтересное и крайне неважное, ни одного вздоха, ни одной мысли, ни единой секунды!

Он, как самый скупой в мире скряга, даже еле-еле выгадывал время на поддерживающий силы и кратковременный сон!

Это было проклятие и, одновременно, невероятное благословение Свыше! Это был самый реальный и самый неуловимый, в своих зыбких и иллюзорных пределах, морок! Это было наваждение, которое так всеобъемлюще и так достоверно заменяло собой реальность, что он даже не ощущал, что не жил по-настоящему всё это время!..

И он не собирался, на такие глупости, как «реальность-не реальность», терять драгоценное и быстро утекающее время! Всё, до последнего мгновения, он радостно и благодарно тратил, исключительно и только на Неё!..

У них появился ритуал (вернее, у них появилось много традиций и ритуалов! Но этот был особенным, потому что его выдумала Она!): каждое утро, когда он заезжал за ней в общагу, чтобы поехать «проветриться-погулять-покататься», чтобы начать совместно свой новый и обязательно радужный день, она высматривала из окна его машину и, не дожидаясь, когда он выйдет, сама навстречу выпархивала к нему.

Её комната была на одиннадцатом, почти в самом поднебесье, но он всегда был так нетерпелив, что никогда не пользовался лифтом. Он нёсся, сломя голову, не считая ступенек, и они встречались, они наталкивались друг на друга, они врывались друг другу в объятия и страстно, словно вечность не виделись, целовались. Запойно-ошеломительно целовались на лестнице, и всегда на уровне шестого, разделительного этажа.

Она ещё в первый день заметила, что это – к счастью: не подгадывая, встречаться на самой середине! Это значит, всё у них и всегда будет хорошо!

И он каждый раз боялся не успеть или, наоборот, боялся обогнать маленькую и слабосильную девчонку! «Не подгадывая», к обещанному будущему блаженству, было, естественно, ключевое! И поэтому он весь путь страшно боялся «перебрать» или «недобрать»! Страшно! Страшно боялся, своей медлительностью или торопливостью, всё испортить… Боялся, что он будет виноват, если именно сегодня на них обрушится «конец»…

Кстати говоря, насчёт ночёвок врозь и Её общаги! В своей мании, он был так страстно неудержим, что, если бы он всё решал, то они бы, вообще, никогда не расставались!

Но это было жёсткое условие, было требование, высказанное таким… Да! Таким настоятельным, разумным, перепугавшим и даже, на мгновение, отрезвившим его тоном, что он беспрекословно подчинился. Подчинился этой рыжей и подозрительной мегере (которая, кажется, всё про них наперёд знала!)…

Подчинился её хладнокровной подружке а не, непосредственно, такой же пьяной и неудержимой Ней!..

Он прекрасно запомнил тот разговор, который, после всего, ещё долго ему вспоминался. Разговор случился ещё в их первый, ненастоящий, нереальный, но сказочно-волшебный день!

Он завёз Машку домой, чтобы собрала вещички, чтобы подружку предупредила, чтобы, вообще, всё быстренько переделала, что полагается переделать застигнутым врасплох девчонкам… И, пока Она металась по комнате, пока тараторила и суетилась, рыжая девица, которую он, вроде как, смутно, но помнил, потянула его в коридор:

- Поговорим?

Да, он вышел вслед за этой… за этой соседкой, напыщенно уверенный, что он тут всем руководит, хотя бы потому, что старше!

Но она вдруг повела себя неожиданно! Она вдруг его перепугала… Перепугала слишком реалистичной правдой. Правдой про настоящего, а не про сказочного него.

- Кто Вы, а кто – она? Прошу Вас, ради Неё, взглянуть на ситуацию адекватно! – прошипела она холодно и, одновременно, страстно, – Александр Викторович, Вы же, надеюсь, порядочный? Надеюсь, разумный? Надеюсь, помните, сколько Вам лет?

Он, конечно, кинулся пылко отвечать на риторические вопросы, кинулся заверять, обещать и злиться! Даже грубо «посоветовал» «не лезть не в своё дело»!

Но Светлана тогда, на все его вспышки сопротивления, смолчала, и повторила:

- Я не прошу, а требую от Вас одного: никаких «переселений народов», о которых порядочные и лишь слегка напортачившие люди, потом могут сильно пожалеть! Представьте, что всё закончилось и пожалейте Машку! И себя, к слову говоря, пожалейте! Куда, как практичнее, на нейтральной территории расставаться, а не выпихивать из своего замка, под зад ногой, маленькую девчонку! Представьте, что Вы будете при этом чувствовать, если до Машкиных чувств, Вам, почему-то, нет дела! Подумайте! А Машку к Вам жить, я просто, не пущу!..

ГЛАВА 21.

- Чем вы обычно занимаетесь? Только не говори, что не вылезаете из постели! – Светка старательно пыталась показаться весёлой и беззаботной, – Это – дело семи-десяти минут! Не представляю, что можно делать, не отрываясь друг от друга?!

Подружка была уже напугана, а не просто сильно волновалась! Машка явно была, хорошо так, не в себе! Вторая неделя пошла, а эта… эта феерия не только не пошла на убыль, а разрослась уже до ужасающей формы!

Девчонка отсутствовала, даже когда переночевать возвращалась! Отсутствовала совершенно! Ни реплик Светкиных не поддерживала, ни даже, для проформы, её делами не интересовалась!!!

Что уж, о заброшенной практике и о даже не начатом дипломе говорить?!

Глаза Машки теперь всё время были с мечтательной поволокой, и Света не удивилась бы даже тому, что та, как только выскакивала из проклятой машины, тут же кидалась мечтать, что волшебного обязательно последует утром! Не замечая, где она находится и не обращая внимания ни на неё, Светку, ни на бытовую рутину!

Пашка ещё этот… уже задолбал Светлану! Но именно к Павлу она теперь стала относиться иначе! Девушка допустила, что парень, в общем-то, не так уж и плох! И что он не для себя, о накатившем безумии Машки обеспокоен, а что он переживает тоже альтруистично! Потому что подруге он, не просто неудачливый воздыхатель, а искренний и преданный друг!

- Ч-что? – заметив, что на неё пристально смотрят и, вроде как, ожидают ответа, неохотно вынырнула из своих грёз Машка.

- Говорю, Пашка заходил! Предлагал на выходных, к ним на дачу за город съездить! Говорит, приготовил нам какой-то «замечательный сюрприз»!

- Я не могу! – чужим голосом заметила подруга, снова намертво уплывая в свою внутреннюю ментальность, а Света поняла, что пора уже бить во все колокола!