Ведьмак: Чернокнижник

Мне же нет.

— Цепи Хаоса, — произнёс я, открывая за счет жизненной энергии оболочки портал под ногами твари и окутывая её цепями со всех сторон. Очередной сдерживающий фактор, который она не смогла отразить сразу. Затем я открыл последний портал над её головой за счет кулона времени и ударил антимагической волной, прожигающей её последнюю линию обороны.

Часть её души разрушена. Божественных сил для сопротивления больше нет, а тело серьёзно повреждено — в основном ведьмаком и его руническим клинком. Идеально: теперь появилась возможность начать поглощение.

— Позаботься обо мне! — с дьявольской усмешкой напомнил я ведьмаку, заметив, как Геральт готовится ринуться в атаку.

— Звучит мерзко, — ответил он в своём стиле, покрывшись мерцанием туманника. Выглядело эффектно, к тому же полностью скрывало его от глаз Левиафана, лишённого сил. Геральт атаковал из невидимости, полностью концентрируя её внимание на себе. Заставил искать невидимое. Отлично.

— Ты готов? — спросил я у Мора, протягивая руку в сторону Левиафана.

— Ага. Но предупреждаю сразу, в Аду тебе не понравится.

— Очевидно же, — пожал я одним плечом за отсутствием второго, активируя Закон Обжорства на полную катушку. Одновременно выпустил всех демонов Трихексы, отправив их в качестве дополнительного отвлекающего фактора.

Мор принялся поглощать саму суть Левиафана, пока что духовную. В течение следующих пяти минут я буду беззащитен.

Две сотни демонов уничтожили за минуту.

Ещё три за вторую.

Осталось всего сто шестьдесят и ведьмак. Именно им предстояло отвлекать Левиафана оставшееся время. Но к концу четвёртой минуты все провалились, кроме Геральта. Воистину живучее создание, этот ведьмак четвёртого поколения. Без него я бы проиграл в середине боя.

Лильвани или Джибриил обладают куда меньшим ментальным контролем из-за наличия моноразума, а Левиафан, как оказалось, способен взломать почти любой мозг. Его атаки даже превышают обороноспособность Элис. Только благодаря Мору удалось продолжать сражение. Ведьмак же... эх, пик эволюции. Тысяча мозгов: такое взломать сложно, ведь надо атаковать всё за раз в одну миллисекунду.

У него это получилось? Просканировав разум ведьмака, я понял, что монстр частично взял под контроль его физическую оболочку. Не ментальную — физическую. Час от часу не легче. Ведьмак на огромной скорости отскочил от монстра и замахнулся на мою шею руническим клинком.

Мор спас меня, материализовав магический щит, специально разработанный против рунных клинков. Я не предоставляю разумным существам оружие, способное противостоять кузнецу. Не в моем стиле. Однако всё равно обидно за превосходные способности Левиафана, которые превзошли все мыслимые пределы.

Часть демонов восстановилась. Я выпустил сразу сотню, соединив их в одну воронку. Вместе они отбросили ведьмака, а затем пригвоздили его к земле. Красиво. Как прекрасно он рвал их зубами, пытаясь освободить руки. На всякий случай я вызвал ещё парочку демонов, которые отобрали у него оружие.

— Сдайся, и я отпущу тебя, — прорычало древнее чудовище.

— В шаге от победы? — покачал я головой. — Пропасть эфира. Из тела твоей сущности, из души твоей силы я извлекаю энергию жизни. Пусть магический огонь пожирает твою душу, наполняя мое бытие. Теория распада.

Печально. Гримуар Жадности прослужил мне добрую службу, но им пришлось пожертвовать ради восполнения энергии. Как пожертвовать своим ребенком, мерзкое чувство, но порой даже мерзости необходимо хлебнуть до рвоты.

Книга, ради которой я пожертвовал многим, истлела после передачи энергии Мору.

Мор выпустил из пасти ослепительный свет, прорезавший пространство и атакующий монстра. Левиафан был полностью истощен, обессилен. Он мог лишь дрожать и предвкушать свою незавидную участь. Рожден, чтобы умереть от моей руки — в прямом смысле. Его тело рассыпалось на мелкие кусочки плоти, едва превышающие по размеру хлопья.

— Ваша победа... иллюзия... я часть мира... я суть... я... неизбежен, — прошептал он напоследок, прежде чем Мор поглотил всё, что осталось от легендарного чудовища: его способности, силу, а также крошки. Все элементы пазла собрались воедино, позволив мне завершить то, что я начал много лет назад.

Изначально я хотел назначить последним демоном ту божественную тварь в подвале, но, раз уж выдался кандидат получше, было грех отказываться. Не искусственный бог стал основой полной Трихексы, а настоящий.

— Зараза... — вымолвил вернувший контроль Геральт, поднимаясь и качая головой, словно после тяжёлого похмелья. Победа далась нам тяжело, показав как силу объединённых навыков чернокнижника и ведьмака, творца и творения, так и мощь почти непобедимого Левиафана.

Правда, в итоге древнее чудовище полностью оправдало своё положение одного из самых могущественных существ на нашей планете. Мы выиграли. Но я, в каком-то смысле, всё равно проиграл.

Упав на колени, измученный и истощённый, израненный и почти распавшийся, я улыбнулся:

— Помнишь, я говорил о шансах? — прохрипел я, наблюдая, как частицы плоти отсоединяются от тела и превращаются в ничто.

— Ты же его поглотил, нет? — устало спросил он, опираясь на поднятый меч.

— Геральт. Твоя мать всё ещё жива. Советую её найти и рассказать ей, что тебя отдали Каэр Морхену с великой миссией: победить сильнейшее чудовище, обитавшее на этой планете со времён вранов, — я тяжело закашлял, но не кровью, а пеплом, в который превращались мои внутренности. — Прародитель Чудовищ, Маркус Мора, чьё имя шепчут с проклятиями на устах, выковал оружие, которое сломило нечто древнее, нечто большее, чем я сам, — почувствовал, как левая рука вместе с Мором физически отсоединилась от меня. — Создал живое олицетворение могущества.

— У меня нет матери, — недовольно бросил ведьмак, прерывая мои попытки драматизировать.

[Пользователь умрёт через сорок пять секунд. Подготовка...]

— Люди говорят, что цена за могущество — страдания. Временами, Геральт, я склонялся к мысли, что они ошибаются. Что цена есть пустота. Пустота, в которую я шагнул вместе с первыми шагами по лестнице Бан Арда много лет тому назад. Тогда я ничего не знал о мире. Ни как резать детей, пытаясь улучшить ведьмачью формулу. Ни как плодить вдов по целым странам, совершенствуя чародейское мастерство и путешествуя по миру в поисках запретных знаний.

С треском мои ноги обратились в песок.

Пострадала часть корпуса, выпали волосы, и левый глаз перестал видеть.

— Я стерилен, никого не пложу, комфортно себе живу и умирать собачьей смертью не планирую, — налил он кислоты на рану.

— Теперь зная все оттенки пустоты, я плачу соразмерную цену этим знаниям: моя магия... угасает. Не от старости, а от удовлетворения. Впервые за долгие века я чувствую не печаль за содеянное, не угрызения совести. Успокоение. Может быть, искупление за помощь в убийстве Левиафана — это громкое слово, но умиротворение от сделанного — правда.

Распаду подвергся мозг, потому приходилось закругляться, пока удавалось сохранить рот и магический глас:

— Как бы отсюда выбраться... и кто мне за это всё заплатит...

— Геральт, ты доказал, что мой пустой путь не был напрасным. Что зло может служить добру, хотя бы как наемный инструмент. Я благодарен тебе, — едва слышно заканчивал я. — Живи. И продолжай доказывать, что накопленный мной опыт страданий и лишений, позволивших создать тебя, не был напрасным. Что он принёс миру не больше печали, а больше удовлетворения.

— Лучше бы подсказал, как я буду отсюда выбираться! Мне что, вскарабкиваться на поверхность с одним клинком? Наколдуй портал перед смертью, сука!